Викинг - Фабио

– Есть еще одно условие.

– Ну!?

Она гордо вздернула подбородок:

– У меня должен быть кинжал, чтобы я могла защитить себя.

Виктор чуть не упал со смеха:

– Нет, женщина, ты неподражаема! Ты что же всерьез думаешь, что я тебя вооружу своими руками, чтобы потом получить удар в спину. Я же не самоубийца.

Она отмахнулась:

– Я ведь поклялась, что не причиню тебе вреда, так что не бойся за свою драгоценную жизнь.

– И от этого ты сейчас бесишься? – язвительно спросил он.

Рейна сквозь зубы процедила ответ:

– Если я уж решу тебя убить, то буду смотреть тебе в лицо, а не в спину!

– О, как ты меня оказывается уважаешь! – ехидно произнес он.

– Плевать мне на тебя! Я уважаю свою клятву! – яростно завопила она, топнув ногой. – Я не могу тебя убить, потому что поклялась, на свою голову, быть тебе верной! И, вообще хватит спорить!

– Да, хватит молоть чепуху! Пора остановиться, – подтвердил Виктор и вздохнул..

– Ну хорошо, а зачем тебе все-таки кинжал, Рейна? Она решительно рубанула воздух рукой:

– Мы едем в пустошь, в дикий край. Там рыщут дикие звери. Нам могут встретиться даже тролли и злые духи. Да и потом… что если Вольфгард пошлет еще воинов… не для того, чтобы спасти меня… Нет!.. чтобы убить! И, если честно, твои дружинники…

– Что Рейна?..

Она опустила глаза:

– Ну ты же знаешь, что они меня не любят. Виктор долго смотрел на нее. Потом решил, что ее опасения не беспочвенны, и ее страх искренен.

– Ладно, леди, – кивнул он, – можешь взять кинжал.

Девушка ослепительно улыбнулась, необыкновенно похорошев от улыбки. Перед ним теперь стояла очаровательная, лукаво-обаятельная девчонка. Глядя на это превращение, Виктор не знал: то ли ругаться на нее, то ли целовать ее. И, наконец, просто махнул рукой.

– Давай скорее поехали, пока я не передумал. По-моему, я или сумасшедший, или полный идиот.

Когда солнце уже стояло в зените, Виктор и Рейна, наконец, достигли жалкой, полуразвалившейся кельи Пелагиуса. Первый летний день был теплым и солнечным, и тундра сверкала многоцветием красок, словно наряд прекрасной принцессы. Но настроение всадников было далеко не праздничным. Большую часть дороги они проехали в полном молчании. Виктору оставалось только смотреть на спину Рейны, которая скакала впереди него.

Еще в поселке он отдал девушке кинжал в ножнах. И с той минуты старался не поворачиваться к ней спиной. Однако, она не трогала кинжала, так как Виктор боялся, что дружинники, заметив ее с оружием, задержат их или отправятся вместе с ними. Когда они выехали из поселка, Свен и другие воины предложили Виктору свою помощь, но он отказался. Они с пониманием отнеслись к желанию конунга прогуляться с невестой. Однако, Ролло грубо предупредил Рейну, что если до вечера они не вернутся, он лично растерзает на куски ее брата и его дружка.

Рейна молча выслушала ультиматум и проехала молча мимо них. Однако, Виктор заметил, что предупреждение достигло цели. Глядя на упрямо сжатые губы девушки и ее суровые глаза, конунг подумал, сможет ли она остаться такой же холодной и бесчувственной, когда сегодня ночью он займется с нею любовью. Ему было жаль, что физическая близость наступит у них раньше, чем духовная. И все-таки Виктор решил, что сегодня ночью он будет с ней, не только потому, что хочет ее, но и затем, чтобы наконец наказать ее за гордость и строптивость, которые столько времени портили ему жизнь. Пришло время разрушить эту стену, которая разделяла их. На карту была поставлена судьба всех жителей Ванахейма. А вдвоем они не только смогут остановить многолетнюю вражду, но и сумеют объединить свои народы.

Осторожно ступая по каменистой осыпи, лошади подошли к маленькой покосившейся келье монаха. Спешившись Виктор с пренебрежением посмотрел на дырявую крышу и крохотный огород. Рейна сделала Виктору знак идти за ней и, наклонившись, вошла в келью.

– Пелагиус, – тихо позвала она, – ты здесь?

– Скорее всего нет, – сказал Виктор.

Он окинул внимательным взглядом маленькую полутемную комнатушку. Грубо сколоченный стол стоял посреди комнаты и на его плохо струганной поверхности ничего не было, кроме жестяной кружки, горсти ягод и миски с водорослями.

«На редкость колоритная пища», – подумал Виктор и даже покачал головой при мысли о том, что случилось бы с ним, сядь он на такую диету. В одном углу кельи находилось каменное ложе, на котором монах, очевидно молился и спал. Там же лежала небольшая дощечка, покрытая воском, чернильница и исписанная до половины пергаментная страница из какого-то старинного манускрипта.

Виктора поразило искусство, с которым были выписаны готические буквы и яркие миниатюры. Взглянув на стены, он заметил несколько тяжелых кожаных сумок, висящих на деревянных гвоздях.

– А это, что такое? – вопросительно посмотрел он на Рейну.

– Это Евангелие, которое переписал Пелагиус, – тихо ответила она. – Он часто читал мне его. – Девушка кивнула на маленькую подставку с лежащими на ней листами и добавила: – Пелагиус сейчас волнуется, что очень скоро у него кончится запас пергамента, привезенного им сюда с материка.

– А откуда он приехал? – спросил Виктор.

– Есть такое место – Инишмур. Пятнадцать лет назад он отправился в плавание на утлой лодчонке в компании с тремя другими монахами. Но выжить во время плавания удалось только ему.

– И теперь он живет жизнью отшельника? – снова спросил Виктор.

– Да. Он вручил себя заступничеству святых угодников и все дни проводит в трудах и молитвах.

– И спит на этом каменном ложе?

– Да. По писанию соблазны посещают человека изнеженного, поэтому у Пелагиуса нет огня. Он питается самой простой растительной пищей и спит в тонком рубище на этих камнях. – Внезапно губы Рейны тронула улыбка. – А вообще, самым большим грехом он считает обычай викингов спать ночью совершенно раздетыми.

Виктор чуть не рассмеялся. Как подсказывала ему память, почти вся Европа ложилась спать без одежды еще со времен средневековья. «А впрочем, – добавил он с улыбкой про себя, – Европа, но не Рейна».

– Скажи мне, это пример монаха заставил тебя ложиться спать в ночной сорочке? – произнес он уже вслух.

– Ты грязная, отвратительная свинья! – гневно воскликнула Рейна.

– О, нет, Рейна, я собираюсь стать твоим мужем и, если ты считаешь, что мои слова – свинство, подожди, пока не наступит ночь и мы не останемся вдвоем.

– Ты ничуть не лучше других!

От последнего замечания он нахмурился.

– Почему тебя так волнует, что одевать в постель? Я помню, ты говорила, что Вольфгард часто бил тебя. А он и его воины пытались когда-нибудь тебя… оскорбить?