Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Гости восхищенно ахнули, услыхав о столь драгоценном напитке.

– Выпей магическое зелье из чаши экстаза, – продекламировал Орион, – и твои сила и ярость сравнятся с мощью матерого самца оленя.

Лицо Джезмин стало белее подвенечного платья. Ранулф схватил ее за руки и потянул из-за стола. Потом, обхватив ладонями чашу, глубоко вдохнул аромат.

– Новобрачная, новобрачная, дайте выпить новобрачной, – скандировали гости.

Но Ранулф отдал кубок Ориону.

– Нет, я сам разбужу невинность, поскольку владею гораздо более испытанным и надежным оружием для возбуждения ее похоти, чем любой эликсир.

Смех и вольные шутки становились все назойливее, по мере того как присутствующие осушали чашу за чашей. Тосты из двусмысленных становились непристойными, а потом из бесстыдных – попросту непотребными. Джезмин зевнула, не из усталости, а от чисто нервного напряжения.

Честер, покачиваясь, поднялся и объявил:

– Моя невеста устала и желает отдохнуть. Думаю, настало время пожелать нам спокойной ночи.

– Пора уложить новобрачных в постель! – потребовали пьяные гости; король, подстрекаемый Изабеллой, взметнулся из-за стола и, смеясь, завопил:

– Не думай, что так легко отделаешься, ненасытный старый козел!

Мужчины бросились вперед, подняли жениха с невестой на плечи и спотыкаясь, неверными шагами, едва не уронив графа, побрели, неся «счастливую» пару на другой конец замка, где новобрачных уже ожидали приготовленные заранее покои Честера. Рядом с тяжелой, окованной медью дверью ужасная реальность вновь обдала Джезмин ледяным холодом. Она не знала, как перенесет следующие несколько минут, не говоря уже об остатке ночи. Она посмела поднять взгляд на Честера, и выражение его глаз испугало ее. Девушка почти не знала этого человека, но поняла, что вожделение пробудило в нем самые гнусные качества, и очень скоро она будет вынуждена покориться всему, что мужчины делают с женщинами.

Ее поставили на ноги и начали снимать подвенечное платье. Джезмин, охнув от неожиданности, умоляюще посмотрела на стоявшую рядом женщину.

– Не могу вынести, когда все эти люди так плотоядно глазеют на меня.

Сердце Джоан Девонской сжалось от жалости к девушке. Она уже раз вынесла подобное после свадьбы, и завтра вновь подвергнется такому же унижению, только при гораздо большем скоплении народа – ведь ее обвенчают в соборе, в присутствии сотен гостей.

До Джезмин донесся ясный, злорадный голос Изабеллы:

– Ты должна гордиться, если можешь доказать, что предстанешь перед женихом безупречной. Или твоя кожа не столь чиста, а тело не так красиво, как кажется?

Джезмин осталась полностью обнаженной – десятки жадных рук грубо стягивали кружевное платье.

Девушка старалась держать руки так, чтобы прикрыть «крохотные родинки, образующие треугольник с золотым холмом Венеры. Она дрожала крупной дрожью, когда ее поворачивали так и этак перед мужчинами, поднимая золотистые пряди, чтобы показать атласную кожу спины и стройные ноги.

Джезмин стояла обнаженная, с опущенными долу глазами, остро ощущая пожирающие ее ненасытные взгляды. Честер тоже почти разделся, прежде чем потребовал от едва державшихся на ногах гостей, чтобы те покинули комнату: ему не терпелось приступить к делу. Один лишь король, кажется, не собирался уходить и плотоядно ухмылялся приятелю.

– Ранулф, я думаю, что должен потребовать права первой ночи!

Глаза Честера зловеще сузились.

– Сколько, по-твоему, пройдет времени, прежде чем ее отец обо всем узнает? Терпение, Джон. Бракосочетание не считается законным, пока не завершено в постели. Потом она станет моей собственностью, я получу право поступать с ней, как мне будет угодно, и отец не сможет вмешаться.

Джезмин уставилась на короля, чувствуя, как все внутри обратилось в лед. Не Изабеллу следует винить и даже не Честера, потому что будь в ее дяде хоть капля порядочности, он не продал бы племянницу. Именно черное зло и жадность, таившиеся в душе Джона, были причиной ее бед, и Джезмин поклялась, что отомстит за сегодняшнюю ночь. Закрыв глаза, она пошатнулась от слабости и упала бы, не поддержи ее Честер. Джон, запрокинув голову, зашелся смехом.

– Тогда бери ее! Как-нибудь мы обменяемся женами, сам увидишь, как горяча и ненасытна Изабелла, особенно в постели с любовником, хорошо одаренным природой!

Глава 25

Честер задвинул засов, повернулся и направился к Джезмин. Последние остатки мужества покинули ее. Она начала медленно отступать, но он неумолимо надвигался и силой подтащил Джезмин к камину.

– Пожалуйста, милорд, – пробормотала она, но голос ей изменил.

Честер зажал ее подбородок большим и указательным пальцами:

– Будешь звать меня Ранулф, понятно?

– Да, милорд... Ранулф. Пожалуйста, прошу... вы сообщили о свадьбе людям, которые стерегут мою бабушку?

– Ты теперь графиня Честер и должна волноваться о более важных вещах, чем твоя бабка. Я посоветовал бы тебе лучше побеспокоиться о том, как угодить мужу. Конечно, мне нравится девичья скромность, но неповиновения я не потерплю. И не собираюсь, как Сейлсбери, баловать тебя и потакать твоим капризам. Запомни, я собираюсь вышколить и обуздать тебя, и если не подчинишься во всем и не постараешься ублажить меня, наказание будет жестоким и неминуемым.– Джезмин тряслась, как от озноба.– Ты поняла?

– Да, Ранулф, – пролепетала она, всхлипнув.

– Теперь подойди ко мне, – мягко приказал он, накрыв ладонью кремовый холмик ее груди.

Де Берг добрался до Глочестера в десять, но, несмотря на изнурительное путешествие, казалось, совсем не устал. Тело требовало немедленных действий. Он немедленно отправился на поиски своих людей. Они рассказали все, что знали, не очень много, не приводя никаких подробностей. Венчание было тайным, присутствовали только избранные гости.

– Если Честер женился на моей даме, я намереваюсь вызвать его на поединок, и мне понадобится ваша помощь. Когда Честер позовет своих рыцарей, я хочу, чтобы они не сумели и шагу сделать. Пусть он и король надолго запомнят сегодняшнюю ночь, так что если кто-то не пожелает идти со мной, скажите сейчас – и я не стану возражать.– Никто не сказал ни слова.– Чтобы в полночь ни одного человека здесь не было. Встретимся в Маунтин-Эш. Передайте это всем рыцарям де Берга.– Он выбрал двоих, кому мог доверить свою жизнь:– Монтгомери... де Клер... пойдете со мной. Монфор, присмотри за моим конем. Я поставил его в стойло. Оботри его и накорми. Боюсь, недолго придется отдыхать и мне и ему. Мне понадобится еще один выносливый рысак и пара вьючных лошадей. Оседлай также кобылку моей госпожи.