Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Невиллу понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что принц говорит с ним на прекрасном английском языке, хотя и не без акцента.

– Ваше Высочество, где вы так хорошо выучили наш язык? – удивился Уинстон Невилл.

Улыбка Мохана Тайида стала еще шире.

– И я хотел спросить вас о том же, капитан. И еще кое о чем, – добавил юноша, доверительно наклоняясь к англичанину. – Можете называть меня просто Моханом Тайидом.

На мгновение Невилл расслабился, однако в следующее мгновение верх взяла профессиональная солдатская подозрительность, и лицо его омрачилось.

– Знает ли Его Высочество раджа, что вы здесь?

Мохан Тайид сразу посерьезнел.

– Нет, и лучше бы ему этого не знать. Однако здесь и у стен есть глаза и уши, которые не так-то легко бывает обнаружить, – продолжал он, понизив голос. – Идите сюда!

Принц быстро встал, направился к противоположной стене и, повозившись с деревянной панелью, открыл в ней темное отверстие высотой в человеческий рост. Потом взял со стола лампу, сделал знак Невиллу следовать за ним и шагнул в темноту.

Уинстон медлил. Что, если это очередная ловушка раджи? Может ли он доверять его сыну? Мохан Тайид терпеливо ждал. Молодой индус был строен и мускулист, ростом примерно с Невилла. Черные волосы на фоне белого кафтана блестели, как полированное дерево. Темные глаза светились хитростью и озорством, но, как ни вглядывался Невилл, он так и не смог разглядеть в них ни коварства, ни злобы. Здравый смысл призывал капитана к осторожности, однако интуиция подсказывала, что Мохану Тайиду вполне можно довериться. Жестом велев слуге оставаться в комнате, капитан Невилл шагнул следом за принцем.

Потайная дверь закрылась. Несмотря на холод каменных стен, воздух в подземелье оставался душным. Невилла знобило, однако на лбу у него выступили капельки пота. Проход оказался таким узким, что передвигаться по нему можно было только гуськом. Первым шел Мохан Тайид, и лампа в его руке освещала дорогу не более чем на два шага вперед. Уинстон потерял всякое чувство пространства и времени. Он не мог сказать, как долго и в каком направлении они шли, пока принц вдруг не остановился так резко, что капитан чуть не налетел на него. С легким щелчком принц отворил низенькую боковую дверцу, куда Невилл прошмыгнул вслед за ним, и оба оказались под открытым небом.

Капитан с наслаждением вдохнул теплый ночной воздух, показавшийся ему необыкновенно свежим после затхлого подземелья. Осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, индус прикрыл дверь. Оба на цыпочках пересекли внутренний двор, поднялись по широкой лестнице и оказались в галерее с украшенными замысловатой резьбой каменными перилами. Мохан Тайид тронул англичанина за рукав и показал вниз, во внутренний двор, видневшийся через просветы между витыми колоннами. Уинстон сразу узнал это место по двум каменным львам с поднятыми лапами по обе стороны двери. Это был вход в его комнату, возле которого не смыкая глаз дежурили четверо до зубов вооруженных раджпутов.

Почувствовав на себе вопросительный взгляд Мохана Тайида, он кивнул, подтверждая тем самым, что все понял, и только после этого принц знаком велел ему следовать дальше. Через некоторое время они свернули в следующую галерею, показавшуюся Невиллу бесконечной. Теперь в просветах между колоннами мерцали под звездным небом пески пустыни. Стояло самое жаркое время года, и под парадным мундиром рубаха Уинстона промокла насквозь. Капитан с наслаждением подставлял лицо прохладному ночному ветерку.

Внезапно Мохан Тайид схватил Уинстона за рукав и прижался к внутренней стороне колонны. В первую секунду капитан инстинктивно попытался вырваться, однако тут же понял, как недооценивал физическую силу молодого индуса, и последовал его примеру. Принц приложил палец к губам. Однако, как ни напрягался Уинстон, ничего, кроме шелеста ветра да доносящихся из пустыни криков ночных животных, расслышать не мог. Прошла секунда, растянувшаяся в целую вечность, прежде чем по каменному полу легко и уверенно застучали шаги. Уинстон вжался в мрамор и едва не свернул шею, вглядываясь через плечо в темноту. Мимо них прошли двое вооруженных раджпутов, как видно, нести ночную вахту.

Когда их шаги стихли в отдалении, Мохан Тайид дал сигнал, и молодые люди продолжили путь по слабо освещенному коридору, а потом через зал, мимо мраморных изваяний, казавшихся в полумраке гигантскими демонами в расплывающихся в цветные пятна фресок с похожими на звезды инкрустациями из драгоценных камней. Уинстон осматривался, стараясь запомнить отдельные участки пути, чтобы потом, в случае необходимости, проделать его в одиночестве. Вскоре над головами молодых людей снова распахнулось звездное небо, и оба оказались в ночном саду.

3

Уинстон много слышал о похожих на лабиринты дворцах раджпутов, воздвигнутых посреди пустыни много столетий назад. До сих пор он воспринимал эти истории как модные восточные сказки, однако увиденное нынешней ночью, казалось, превосходило все возможности человеческой фантазии.

В воздухе висел тяжелый сладковатый запах тубероз. В серебряном свете полной луны и множества звезд молодые люди увидели выложенный белой мраморной плиткой просторный двор, в центре которого плескал фонтан, а по краям темнели силуэты деревьев и кустарников, усеянных цветами причудливой формы.

– Здесь нам никто не помешает. – После долгого молчания голос Мохана Тайида прозвучал так громко, что Уинстон испугался. – Эта часть дворца не для всех. Говорят, она заколдована. – Принц усмехнулся. – Из слуг только Парамджит, глухонемой садовник, вхож в этот двор. Все считают, что он немного не в себе, а здесь он может и бубнить, и петь сколько душе угодно и не чувствовать себя изгоем.

– А что, если он нас здесь увидит? – прошептал Уинстон.

– Он никому не расскажет, – отвечал принц.

Его беззаботный тон несколько успокоил Невилла. Молодые люди пересекли сад и оказались у подножия высокой стены, за которой начиналась тайная часть Сурья-Махала. Внимание Невилла привлекла высящаяся над стеной башня, темная изнутри, однако сделанная из будто светящегося белого камня.

– А почему эту часть дворца называют заколдованной?

Мохан долго молчал. Невилл хотел уже повторить вопрос, как вдруг услышал раздраженный голос принца:

– Это долгая история.

Англичанин понял, что настаивать на разъяснениях не стоит, хотя его любопытство распалилось сверх всякой меры не в последнюю очередь из-за рассеянно-печального выражения, появившегося, как ему показалось, на лице принца.

Сын раджи провел его между кустами жасмина и увитыми китайскими розами арками к массивной деревянной скамье, на которую опустился, жестом призывая Невилла сделать то же самое.