Викинг - Фабио

Девушка с тревогой и волнением вспоминала его слова, сказанные там, в бане, о том, что он любил ее в другой своей жизни, и о том, что они связаны судьбой. Каковы бы ни были настоящие цели Виктора, его слова с легкостью разрушили ту стену, которую она воздвигла между ним и собой. И только какой-то суеверный страх помешал Рейне выяснить у него побольше об этой его другой жизни. И еще она теперь и правда чувствовала крепкую связь между ним и собой. А какие у него были печальные глаза!

Рейна вытащила гребень и выругалась. Нет! Она вовсе не желает испытывать из-за него такие чувства. Лучше держаться от Виктора подальше, пока не появится возможность удрать от него.

В соседней комнате, рядом со своими волками, лежал не находя себе покоя, Виктор. Сегодня Рейна сначала крепко его напугала, но то, что произошло потом так повлияло на него, что теперь он точно знал – это голод ему утолить не удастся никак. Голод – по Рейне, по ее молодому, гибкому телу будет мучить его всю ночь.

Почему она по-прежнему опасается его? Ладно, по крайней мере, теперь он знал, что Рейна тоже хочет его, и это знание согревало его. Она так отзывалась на его ласки, в воде! Если бы не эта ее упрямая гордость. Даст ли она когда-нибудь Рейне возможность покориться страсти, которую они оба испытывают? Виктор надеялся, что да и надеялся, что это произойдет очень скоро – раньше, чем он умрет от своего неудовлетворенного желания.

И он теперь желал, чтобы его непокорная возлюбленная все-таки пришла к нему и попыталась его убить. Тогда он смог бы сдержать свое обещание и прекратил бы эту муку ожидания.

ДВАДЦАТЬ

Фыркнула лошадь, затем где-то позади захрапела другая, впервые, после многодневного дождя, выдалась ясная, хоть и немного прохладная ночь и на небе, наконец, появилась полная луна. Рагар, Гаральд и несколько их дружинников, уже много дней двигавшиеся в глубь острова, и сейчас продолжали ехать по залитой лунным светом каменистой равнине, радуясь тому, что наконец можно хотя бы видеть дорогу.

Собственно, этим и ограничивались причины для радости. Чем дальше в горы забиралась группа людей, тем неприветливее и сумрачнее становилась окружающая их природа. К востоку от Рагара и его спутников серебрились волны фьорда, и викинги, целую неделю двигаясь вдоль его берега, все больше удивлялись тому, какие огромные размеры имеет их земля.

Фьорд, хотя и стал несколько уже, все не кончился, а между тем впереди, уже совсем рядом возвышалась мрачная громада вулкана Сюрт, над острой вершиной которого дрожала зловещая багровая дымка.

Поморщившись при взгляде на грозную гору, Гаральд кивнул в сторону семи всадников, оставшихся в их отряде, и спросил Рагара:

– Может лучше остановиться для ночлега?

– Ладно, только сначала подыщем подходящее место для лагеря.

– Да и попросим Одина, чтобы там не оказалось никаких чудовищ.

Словно в ответ на его слова издалека донеслось глухое громыхание, Рагар озабоченно кивнул, соглашаясь со своим другом. По пути сюда они уже потеряли почти половину воинов, согласившихся принять участие в экспедиции по освобождению Рейны. Гаральд собрал отряд из двенадцати человек, хотя большинство с неохотой решило присоединиться к их отряду и уговорить их удалось только пообещав щедрое вознаграждение. И все-таки все викинги очень боялись отправляться далеко на север, где по их представлениям находилась обитель Сюрта и можно было запросто повстречаться с призраками, злыми духами и чудовищными троллями. Уже на первой ночевке одного воина, по его словам, чуть не сожрал какой-то демон. Испуганные крики Норда разбудили весь маленький отряд, и когда они собрались вокруг пострадавшего, тот дрожа всем телом рассказал, как на него напал оборотень и чуть не выпил из него всю кровь. Посмотрев в том направлении, куда показывал Норд, викинги увидели стремительно удалявшуюся серебристую точку. И хотя Рагар был убежден, что демоном оказалась всего-навсего лисица, привлеченная к лагерю запахом съестного, успокоить воина не удалось. Норд в то же утро вернулся назад в лагерь Вольфгарда.

На другой день, когда они начали разбивать лагерь, внезапно опустился туман, белый-белый и такой густой, что воины практически ничего не видели на расстоянии вытянутой руки. Клубившаяся пелена приобретала всевозможные самые жуткие очертания, издалека доносилось заунывное подвывание волков, слышались чьи-то шаги, поскрипывание деревьев. Еще два воина на другое утро, как только взошло солнце, заявили, что одной ночи, проведенной с призраками, для них достаточно и тоже отправились в обратный путь.

Наконец, уже вчера, среди дня, когда вовсю лил дождь, один из дружинников по имени Отто отошел от лагеря, решив набрать ягод, и провалился в яму, наполненную кипящей грязью. Сбежавшиеся на его крик Рагар и другие воины успели вытащить пострадавшего.

Толстая плотная одежда сберегла его от тяжелых ожогов, однако, продолжать путь он, конечно, уже не мог, и Рагару пришлось отправить с Отто еще одного человека в качестве провожатого.

Все эти потери отвратительно действовали на остававшихся еще воинов и, чем дальше маленький отряд продвигался на север, тем тревожнее становилось на душе у Рагара и его людей. Вот уже и сегодня днем, им чудом удалось избежать встречи с камнепадом и не попасть под снежную лавину, сорвавшуюся с гор.

Наконец, отряд въехал на равнину, густо поросшую чахлыми березами и мелким кустарником. Рагар натянул поводья и сделал спутникам знак остановиться.

– Отдыхать будем здесь. Думаю, что завтра мы дойдем до конца фьорда и сможем повернуть на юг.

Однако, не успел он спешиться, как вдруг позади раздалось отчаянное ржание лошади. Оглянувшись юноша и его люди увидели ужасную картину. Тонкая, шипящая паром струя гейзера била прямо в брюхо лошади, на которой сидел Квиллар. Несчастное животное шарахнулось в сторону и резко встав на дыбы, сбросило седока. Квиллар упал и застонал от боли.

– А, чтоб тебя! Что еще за напасть! – в отчаянии воскликнул Рагар, быстро спешился и бросился к упавшему воину. Тот отчаянно стонал, катаясь по земле с искаженным лицом, и держась за ногу. Рагар опустился на колени рядом с пострадавшим и озабоченно произнес: – Лежи спокойно, а то только хуже себе сделаешь.

Но даже беглого взгляда на Квиллера было достаточно, чтобы понять, что и этот воин не сможет продолжать путь. Он лежал с побледневшим лицом стиснув зубы, чтобы не стонать слишком громко и было ясно, что у него сломана нога.

Рагару оставалось только громко выругаться. Он отправил Торальда, чтобы тот вырубил ровную палку, а остальным приказал заготовить сучья для костра и тонкие жерди, чтобы сделать носилки для Квиллара.