Куртизанка - Дора Моссанен

Привык он также и получать то, чего ему хотелось. И сейчас он приехал, чтобы завладеть полотном «Женщины Алжира в своих покоях».

Он знал все, что ему было нужно знать, о женщинах клана д'Оноре. Эти сведения он получил из различных источников — от своих шпионов, от шпионов своих врагов, просто от людей, попавшихся ему на крючок и проглотивших его наживку: наличные, бриллианты, обещания — заманчивое и соблазнительное вознаграждение, от которого было невозможно отказаться. Если отбросить словесную шелуху, то суть полученных отчетов сводилась к следующему — внучка была очень эффектной особой, поражающей воображение, но вовсе не красавицей. Несколько мужчин, присутствие которых она терпела, не смогли преодолеть ее защитные редуты. Интерес его только усилился, когда он познакомился с историей восхождения к славе и богатству ее бабушки. Что касается ее дочери, то она была самой обычной куртизанкой, не заслуживающей его внимания. Его мозг, никогда не пребывавший в бездеятельности, снова и снова анализировал письмо, полученное им от мадам Габриэль д'Оноре. Но при этом он не сумел обнаружить другого движущего мотива, кроме финансовой выгоды от продажи редкого полотна Делакруа.

Делакруа был выдающимся живописцем, впрочем, с одним большим недостатком — ему были чужды элементарные знания физики и химии. Он был неспособен отличить холст плохого качества от хорошего, надежную краску от разрушительной и вредной. Как только он решал, что зернистость холста и цветовые оттенки ему нравятся, он приступал к работе. Несмотря на то что его творения быстро разрушались, он продолжал использовать сочетания воска, растительных экстрактов и новых красок, не обладающих требуемой устойчивостью. Но картина «Женщины Алжира в своих покоях» оказалась редким исключением. При работе над ней художник проявил особую тщательность в выборе масляных красок, кистей и холста. Все это не могло не сказаться положительно на картине. Естественно, вот уже некоторое время месье Жан-Поль Дюбуа разыскивал ее, чтобы включить в свою коллекцию.

Он махнул рукой проезжавшей мимо тройке, подобрал полы своего плаща с капюшоном и прыгнул в повозку. Он изрядно устал после продолжительного путешествия, но по-прежнему оставался собранным и внимательным, машинально постукивая тросточкой по полу экипажа Возможность заполучить полотно «Женщины Алжира в своих покоях» вдохнула в него новую энергию, и несмотря на свои пятьдесят семь лет он оставался бодрым и относительно свежим Положив ногу на ногу, он откинулся на подушки и приказал кучеру везти его в долину Африканской циветты.

Глава сороковая

С террасы Симона наблюдала за изрядно подвыпившими мужчинами и флиртующими женщинами, которые, тесно прижавшись друг к другу, раскачивались под звуки шансона Иветт Гильбер, миниатюрной певички, которая не пела, а скорее декламировала под музыку. Пары за площадкой для танцев заполняли павильоны, в которых хироманты сплетали узоры судеб и искусной лжи, заглядывали в беседки из вьющихся растений, где сидели цыгане-ясновидящие, уставившись в стеклянные шары, в которых не было ничего, кроме пузырьков воздуха. Еще дальше, за деревьями и кустами, мужчины и женщины, мужчины и мужчины или женщины и женщины обнимались, жадно трогали влажные бедра или спелые груди друг друга, занимаясь любовью с таким воодушевлением, словно они были одни во всей Вселенной.

Симона обернулась. Грохот колес экипажей, цокот копыт, щелканье кнутов. К воротам подкатила и замерла очередная повозка. Держа в руке список приглашенных, к ней поспешил Альфонс. Кучер в шерстяном плаще с капюшоном, восседавший на высоких козлах позади экипажа с поднятым верхом, натянул вожжи, пытаясь справиться с хромым мулом.

Устало взмахнув рукой, Симона дала понять Альфонсу, что визитера следует отправить несолоно хлебавши. Она отчаялась и чувствовала себя подавленной. Бабушка не сумела найти месье Амира. А месье Жан-Поль Дюбуа ни за что не сел бы в столь потрепанный наемный экипаж. Кир, случайно, не упоминал о возрасте владельца рудника? Как знать, может, тот умер от старости. До нее донеслись разгневанные вопли Альфонса, который требовал, чтобы повозка уехала и освободила дорогу для других экипажей, и Симона уже собралась присоединиться к гуляющим. Но тут из экипажа вышел мужчина в атласном жилете, стильном цилиндре и плаще с накидкой. Лицо его обрамляла бородка клинышком.

Альфонс, у которого хватало хлопот и поручений, загородил ему дорогу. Факел, который он сунул прямо в лицо незнакомцу, высветил глаза, заметившие крысу, метнувшуюся под днище экипажа.

Симона устремилась вниз по ступеням, подавая Альфонсу знак открыть ворота.

На нее уставились расширенные зрачки в окружении радужки с белым ободком, которые могли принадлежать ночному хищнику. Ее первой непроизвольной реакцией было желание повернуться и броситься прочь. Но сегодняшний прием был устроен как раз для того, чтобы соблазнить месье Жан-Поля Дюбуа. И у нее возникла твердая уверенность, что у ворот был именно он.

Альфонс пытался привлечь ее внимание и предостеречь о том, что от незнакомца веяло опасностью. Обнаружив, что она не обращает никакого внимания на его отчаянную жестикуляцию, он выпрямился во весь рост и поднес факел к лицу незнакомца. Ему было наплевать на то, что он мог оказаться одним из самых долгожданных гостей. Он не желал, чтобы этот мужчина оставался рядом с его Симоной.

— Это частный прием, месье.

По губам мужчины скользнуло подобие улыбки, и он нацелил свой зонтик с резной рукояткой в грудь Альфонсу, как будто держал в руке заряженный револьвер.

— Благодарю вас, Альфонс. Мне кажется, месье получил официальное приглашение. — Симона приподнялась на цыпочки и расцеловала в обе щеки мужчину, который вполне мог оказаться убийцей Кира, обдав его пряным ароматом, от которого у того участился пульс. — Симона д'Оноре, — прошептала она.

— Разумеется, — ответил мужчина, поднося к губам ее ручку для ожидаемого поцелуя. — Жан-Поль Дюбуа.

Не торопясь отдернуть руку, Симона изучала его ладонь — квадрат, перекрывавший линию жизни, означал, что он провел долгое время в заключении. Что это было? ссылка? тюрьма? Его линия Марса тянулась параллельно линии жизни — ничто не могло вывести его из себя и нарушить его планы. Нет даже намека на линии, означающие беспокойство и неуверенность в себе. Искривленный мизинец говорил о нечестности — прошлое намеренно стерто, и ему это сошло с рук. Его интеллект проявлялся в изворотливости и лукавстве, а осуществляемые сделки стали напоминать заговоры и интриги. Она обнаружила также заносчивость и высокомерие, качества, которые она намеревалась использовать к своей выгоде и его гибели. Она не выпускала его ладонь из руки, боясь, что он исчезнет и оставит ее в подвешенном состоянии — в неопределенности. Она ждала его с тем нетерпением, с каким ребенок ожидает давно обещанного подарка, и сейчас не собиралась оставить этот подарок нераспакованным. Впрочем, она отвернулась, отводя глаза от его высокомерного, дерзкого взгляда хищника.