Мятежное сердце - Эми Фетцер

— Очень жаль это слышать. — Рейн подумал об Авроре и Рэнсоме, о любви, которую они подарили чужому ребенку, о том, как ему повезло.

— Отец перевернулся бы в могиле, узнай он об этом. Когда я должна появиться в обществе?

Как быстро она раскрыла перед ним свои чувства, а затем опять спрятала их.

— Лишь после того, как Николас найдет предателя. А если ты раньше высунешь наружу хотя бы кончик носа, убийца объявится снова. Мы должны выждать. Пусть разговоры стихнут и убийцы поверят, что, разыскивая тебя, я делаю работу вместо них.

А потом они выследят его. Зачем он берет на себя ее ношу?

— Ты уверен, что был осторожен? Трудно пройти незамеченным через весь город, несмотря на твой маскарад. — Микаэла оглядела простые штаны из домотканого полотна и рубашку из грубого муслина. Весьма необычная для ее мужа одежда.

— Я делал все возможное. Ты еще хочешь нажать на курок?

— Пока не решила.

— Ты должна решить. Муж я тебе или нет? Мы партнеры или враги? — Рейн осторожно забрал у нее оружие. — Что ждет нас впереди, жена? Поединок или немного доверия?

Как просто. Немного доверия. Открыть ему свои тайны, разделить их с ним в надежде, что они исчезнут. Рассказать ему. Он вынес ее обвинения, насмешки общества, он должен понять… Губы у нее дрожали, беспокойный взгляд скользнул по его рукам, лицу. Забрав пистолет, Рейн обнял ее.

— Спасибо, — шепнул он ей на ухо.

— Из тебя вышел бы превосходный шпион, Рейн. Я тебя не застрелила, но это вовсе не означает, что ты прощен. — Она вырвалась, желая оказаться на некотором расстоянии от его завораживающих глаз. — Мне не нравится, что ты без спроса распоряжаешься моей жизнью.

— Прости. Впредь я буду все обсуждать с тобой.

— Ты расскажешь немедленно. Пожалуйста.

— За обедом. Я умираю от голода. — Рейн направился к двери, но она не двинулась с места. — Ты идешь со мной?

— Только потому, что давно не ела.

— Кабаи тебя не кормил? — Он пропустил ее вперед, и Микаэла недовольно оглянулась.

— Я не домашнее животное, Рейн. Наш свадебный обед был довольно хорош.

— Я бы остался, если бы мог.

Она недоверчиво усмехнулась. Зачем так расстраиваться? Она не готова разделить с ним супружеское ложе, а именно это и должно произойти. Тем не менее она казалась себе жалкой, непривлекательной, она пешка в том плане, который Рейн подготовил, чтобы закончить игру: жениться на ней, а потом оставить. Но ведь она вообще не собиралась выходить замуж, ей следует быть ему благодарной. Господи, она рассуждает как невыспавшийся ребенок.

Внизу Рейн ласково повернул ее лицом к себе.

— Ты волновалась. Признайся.

— Мы женаты. Конечно, я буду волноваться. «Много часов я не находила себе места и расхаживала по этому безопасному убежищу, дойдя до крайней степени отчаяния», — подумала она. Нет, это слишком эгоистично. Верит она ему или нет, Рейн взял на себя все грозящие ей опасности. Как настоящий муж. Она не могла требовать большего.

— Из-за того, что теперь мы носим одно имя? — Тон его был доверительный и страстный.

Что ему ответить, если она не понимает сама себя? Рейн дал слово Николасу защитить ее любой ценой и выполнил свое обещание. Теперь она старалась представить, что с ней будет потом, когда он узнает, что под ее пристойной оболочкой скрывается женщина, на которой грязи больше, чем могло оставить на нем его прошлое. Брак их фиктивный и его можно аннулировать.

Рейн заслуживает настоящей жены.

Но, глядя ему в глаза, Микаэла думала только об одном.

«Нет, мои чувства вызваны не тем, что мы носим одно имя, просто ты мне очень нравишься. Ты дал мне надежду на будущее, когда я уже решила, что умру от одиночества. Я хочу быть той, за кого ты меня принимаешь, достойной твоих усилий. Но я не такая, а потому недостойна».

Встревоженный ее молчанием, Рейн ласково поцеловал ее в губы и прошептал:

— Я волновался. И скучал по тебе.

Микаэла сдалась, прильнула к нему, обняла за шею и ответила на поцелуй со всей страстью, желая испытать наслаждение и чувство близости, которых она так долго была лишена.

Рейн задрожал, он хотел ее, сию минуту, прямо здесь, и он поставит себя в дурацкое положение, если не остановится.

Рейн оторвался от ее губ и осыпал нежными поцелуями ее шею.

— Мы должны поговорить, чтобы ты кое-что узнала обо мне.

— Сейчас? — выдохнула Микаэла, откинув голову.

— Между нами не должно быть секретов. Я когда-то уже потерпел неудачу и больше не желаю, чтобы полуправда угрожала нашему браку.

Микаэла зажмурилась. Если он хочет рассказать ей о своем прошлом, она выслушает его, но и все. Он честный, храбрый, добрый, ради нее он изменил свою жизнь. Но когда он станет ей мужем по-настоящему, то обнаружит ее ложь, а она не готова так быстро снова оказаться в одиночестве.

Рейн отпустил ее, она ухватилась за перила, ощущая такую истому внизу живота, что ей захотелось крепко сжать бедра. Она подняла глаза на Рейна, который стоял в нескольких дюймах от нее, опустив голову и сжав ладонями бедра. Взгляд помимо ее воли опустился к выпуклости на его штанах. О Боже! Микаэла еще крепче ухватилась за перила, отгоняя мерзкие воспоминания.

Но Рейн успел заметить и направление ее взгляда, и неподдельный ужас. В общем, нормальная реакция девственницы, хотя ему показалось, что это нечто большее, чем просто страх перед неизвестностью первой брачной ночи. Вряд ли она была в полном неведении о том, что происходит между мужчиной и женщиной.

Он тяжело вздохнул. Призывая на помощь терпение, он протянул руку. Микаэла с тревогой посмотрела на нее.

— Пообедаем?

— Сейчас довольно поздно. Кабаи уже лег.

— Тогда нам придется самим позаботиться о себе. Микаэла приняла его руку, и Рейн повел ее через весь дом на кухню. Возникший из темноты Бушмара кивнул ей.

— Добрый вечер, — сказала она на фарси.

— Значит, вы не проделали дырку в его мерзкой шкуре, — ответил тот на родном языке.

— Тогда мне пришлось бы самой вытаскивать пулю. Вы ужинали сегодня?

Бушмара кивнул.

— И сами готовили?

— Да, хотя о результатах можно спорить.

— Ну, жена, какие еще тайны мне предстоит раскрыть? — поинтересовался Рейн.

— Есть вещи, которые женщина должна хранить в секрете, — произнесла Микаэла на безупречном хинди.

В ее словах было столько отчаяния и печали, что Рейн нахмурился и ласково сказал на том же языке:

— Я надежно сохраню их, моя голубка. Когда ты это поймешь?

Моя голубка. У нее защемило в груди.

— Открывать секреты не очень мудро, супруг мой.

От его нежной улыбки сердце у Микаэлы готово было разбиться. Она прошла на кухню, Рейн последовал за ней и стал наблюдать, как она наливает воду для чая, ставит вазу с фруктами, достает приборы. Он чувствовал ее неуверенность, ему казалось, что она сейчас обратится в бегство. Пока она изучала полки в кладовой, Рейн любовался ею. Темно-бордовое платье контрастировало с ее светлой безупречной кожей, подчеркивая красоту распущенных волос и цвет глаз. Микаэла походила на старинный портрет. Одинокая, неподвижная, только взгляд ее медленно скользил по полкам.