Викинг - Фабио

Он уже было и поверил, что дело сдвинулось с мертвой точки, но ошибся. Летящую в голову кружку со сметаной Виктор заметил, но отойти в сторону не успел и жирная густая масса плотно залепила ему штаны после того, как кружка разбилась о дверной косяк. Мужчина поскреб подбородок. – М-да, воспитаньем ты не испорчена, девочка моя. Менее терпеливый мужчина давно бы уже выпорол тебя как следует. Но, наверное, мне следует быть к тебе снисходительнее. А может быть, мои поцелуи смягчат твое сердце?

На этот раз возмущение Рейны было полным. В Виктора полетел весь поднос. Он отшатнулся, стараясь увернуться от летящих тарелок, кусков и кружек. Ему это удалось с блеском. Грузно вращаясь в воздухе, мимо него пролетел горшок каши и врезался в землю у порога, взметнув вверх целый фонтан брызг.

Виктор повернулся к девушке, посмотрел на нее с осуждением и тогда валькирию прорвало, наконец. Потрясая кулаками, она завопила:

– Ах ты, паршивая скотина!!! Никогда, никогда… я не стану твоей женой и тебе не выиграть твой спор с моим отчимом! Я ни за что не дам тебе закончить эту войну!.. И еще… тебе не удастся никогда приблизиться ко мне, чтобы поцеловать даже мой ноги!.. Ты глупая свинья!…

Виктор почувствовал, что пришло время показать дикарке свою силу. Оставаясь внешне спокойным, он изобразил на лице изумление и хладнокровно произнес:

– Ну что ты, Рейна! Не волнуйся уж так. Если я решу поцеловать твои ножки, я их поцелую, или любое другое место на твоем теле, опять же если я так захочу. Да вот, я тебе прямо сейчас и покажу.

Не давая ей опомниться, он одним прыжком пересек комнату и схватил девушку. И все-таки Рейна успела приготовиться: в тот момент, когда он уже наклонился к ней, она двинула ногой по его голени. Вскрикнув от боли и неожиданности, конунг схватился за ушибленное место и изумленно посмотрел на нее.

Девушка стояла перед ним, сжав кулачки и приготовившись к драке.

– Ну, что-то я ничего не увидела, викинг! – издевательски произнесла она.

– Ах ты, маленькая дрянь! – выпрямившись, прошептал Виктор. – Пожалуй, мне все-таки придется содрать с тебя твои лохмотья и как следует нашлепать по заднице.

Без малейшего предупреждения Рейна размахнулась, но Виктор, словно профессиональный боксер, выстроил блок и схватил ее поперек пояса, отведя от себя удар. Затем он подтащил ее к тюфяку и швырнул на него Рейну. В течение нескольких секунд, изрыгая ужасные проклятья, конунг пытался утихомирить бесновавшуюся фурию. Наконец ему удалось сесть на нее верхом и крепко прижать ее к матрасу.

Девушка отчаянно сопротивлялась, издавая протестующие вопли. Он крепко сжал ее кисти и забросил их ей за голову. Рейна извивалась всем телом, пыталась сбросить с себя мужчину. Она билась под ним яростно, бешено и в то же время так соблазнительно и чувственно, что кровь в жилах Виктора мгновенно закипела.

Чувствуя гибкую упругость ее тела, мужчина понял, что поцелуев ему теперь уже недостаточно и он приготовился преподать Рейне более серьезный урок и хотя внутренний голос советовал ему не делать глупостей и остановиться, его уязвленное мужское самолюбие подстегивало и говорило, что Рейна сама напросилась на неприятности. Он лег на нее всем телом и воскликнул:

– Кажется это ты говорила, что я к тебе никогда не прикоснусь!… Ну!… Теперь ты уже не такая недотрога! – Он с чувством победителя посмотрел на нее и добавил: – Так вот, прелесть моя! Рано или поздно, но я узнаю всю тебя. И такая перспектива мне нравится. Она завизжала от ярости, но Виктор тут же закрыл ей рот страстным поцелуем. Несмотря на весь свой гнев, он едва не потерял рассудок от наслаждения, которое испытал, прикоснувшись к ее нежным губам. От гибких движений девушки мужчина стремительно начал возбуждаться. Тугая плоть уперлась в шершавую, плотную материю штанов. И вслед за этим ему стало ясно, что Рейна тоже это почувствовала, потому что она на мгновение замерла и в следующую секунду ее острые зубы впились ему прямо в нижнюю губу. От неожиданности и резкой боли он заорал, дернулся всем телом и резко размахнувшись опустил свою тяжелую ладонь на ее искаженное от ярости лицо. Вернее попытался это сделать, но не смог. Что-то в ее глазах: то ли отсутствие страха, то ли выражение какого-то мрачного удовлетворения остановило его руку.

– Дрянная, паршивая кошка!!! – Он схватил ее за лицо жесткими пальцами, повернул к себе, заставил смотреть в свои глаза и отчетливо произнес: – Это ж какая удача, что перед тем как оказаться здесь, я сделал себе прививку от столбняка. А теперь слушай, Рейна, внимательно! Сейчас я снова тебя поцелую, и если только ты выкинешь что-либо подобное, то я так укушу тебя за твою прелестную попку, что ты сама запросишь о пощаде.

Кажется впервые за все время ему удалось поразить ее и… даже напугать. Глаза Рейны округлились и она выдохнула:

– Ты не сделаешь этого, викинг!

– Ого, еще как сделаю! – искренно заверил он. – И, клянусь, что оставлю тебе такую отметину, что ты ее будешь до самой могилы носить!

На лице Рейны отразилась сложная гамма чувств: гнев, раздражение, растерянность и даже страх.

Наконец, Рейна подняла на него глаза; под дрожащими ресницами храбрившейся изо всех сил девушки, Виктор увидел слезы, вернее их слабую тень. И он понял: она ему поверила.

«Слава богу!» – подумал Виктор. Не придется, кажется, прибегать к таким жутким мерам. Она-таки позволит себя поцеловать! Одна мысль об этом наполнила мужчину жгучим желанием. В то же время ему хотелось оттянуть этот момент. Может, чтобы помучить ее за то, что она так долго отвергала его, а может, просто продлить себе удовольствие.

Согнутым пальцем он провел по нежной девичьей щеке, затем по крепко сомкнутым губам и улыбнулся, заметив, что Рейна порывисто вздохнула, а в ее глазах загорелся чувственный огонек.

Склонившись над замершей девушкой, Виктор прильнул к ее губам. Рейна вздрогнула, словно ее коснулось пламя костра. Мужчина нежными, ласковыми прикосновениями пробовал вкус ее губ, инстинктивно поняв, что только так, а не грубым и властным поцелуем можно покорить эту гордячку.

Хотя Рейна была дикой, как лесная кошка, целовать ее Виктору понравилось. От нее исходил какой-то возбужденный аромат невинности. Она плотно сжала губы, закрыв глаза и не двигаясь, но и не сопротивляясь.

Однако, даже эта ее неподвижность теперь возбуждала конунга.

– Открой рот, Рейна, – прошептал он, все еще касаясь ее губами.

В ее огромных глазах он заметил отказ.

– Нет!

– Да!

И хотя Рейна попыталась ему противостоять, делала она это как-то вяло, и мужчина нежно, но властно раздвинул ее губы языком. Он проник в жаркую, бархатистую влажность ее рта. Ресницы девушки затрепетали, из горла у нее вырвался тихий, воркующий стон. И этот звук, и робкая дрожь девичьих губ, и какая-то потрясающая интимность поцелуя были так невыносимо чувственны, так возбуждающе прекрасны, что Виктор и сам чуть не застонал. Он откинулся назад, с минуту смотрел на девушку, и, когда она, не выдержав его взгляда, закрыла глаза, мужчина вновь склонился над ней. Жадно вдыхая аромат ее волос, Виктор провел языком по нежной, теплой щеке. Из груди Рейны вырвался похожий на рыдание звук. Она резко отвернула лицо, но он вновь прикоснулся языком теперь к ее шее, подбородку, дразня, лизнул уголок ее рта. Она протестующе застучала кулачками по полу.