Рубин королевы - Жюльетта Бенцони

– Конечно, – с облегчением отозвался Эрбах. – Я покажу вам все, что осталось от тех времен. Что же касается дат... император владел Крумловом всего десять лет. В 1601 году он заставил последнего из Розембергов, Петра Ворка, погрязшего в долгах и разврате, продать ему это владение, которое он в 1606 году подарил... принцу Джулио после неслыханного скандала. Точнее, он определил ему Крумлов местом жительства, надеясь, что, если его удалить от двора, люди быстро забудут о его поведении. И поскольку вы уже знаете, что тогда произошло, я ограничусь тем, что скажу вам: после ужасной драмы, печально известным героем которой был бастард, его заперли в покоях, превратив их в тюрьму. А потом, 25 июня 1608 года, он внезапно скончался. После его смерти император сохранял за собой замок вплоть до 1612 года, а затем подарил его одному из своих верных друзей и советников, Иоганну Ульриху фон Эггенбергу...

– В самом деле, всего неполных одиннадцать лет, – прервал его Адальбер. – Но вернемся, прощу вас, хоть ненадолго к этому Джулио. Я знаю о нем гораздо меньше, чем князь Морозини. Мы слышали, что он был похоронен здесь, в часовне. Не могли бы вы показать нам его могилу?

Библиотекарь явно смутился.

– Ее давно здесь нет! Вы же понимаете, что новому владельцу не очень нравилось жить в подобном соседстве. Тем более что несколько служанок едва не умерли от страха, увидев призрак голого окровавленного мужчины... Фон Эггенберг поделился своими затруднениями с настоятелем монастыря миноритов, который расположен внизу, в квартале Латран, и попросил взять к себе покойного, надеясь, что в обществе святых отцов тот утихомирится. Но настоятель не соглашался, опасаясь, что среди горожан вспыхнет возмущение. А это обязательно произошло бы, если бы останки безумного убийцы покоились бы в черте города. Трагедия была еще слишком свежа в памяти.

– И что же? Как же с ним тогда поступили? – поинтересовался Морозини. – Бросили в реку?

– О, князь!.. В жилах этого несчастного все-таки текла императорская кровь! Поразмыслив, настоятель нашел выход: на некотором расстоянии от города находилась небольшая обитель, принадлежавшая к его же монастырю. Там уже никто не жил, но иногда, в определенные дни, служили мессу. Разумеется, земля там была не менее освященной, чем в нашей часовне святого Георгия или в монастыре. Иоганн Ульрих фон Эггенберг нашел эту мысль превосходной, но на всякий случай действовать решили в полной тайне. Тяжелый гроб из тикового дерева под покровом ночи перенесли на кладбище обители, на котором уже давно никого не хоронили...

– ...и которое, по всей видимости, к тому времени уже пришло в полное запустение? – язвительно вставил Видаль-Пеликорн. – Чтобы усопший окончательно исчез с лица земли?

– На такое они не решились. Если верить тому, что я вычитал в архивах замка, на могилу была положена плита с выгравированным на латыни именем Юлиус... Но они постарались восстановить растительность вокруг могилы, чтобы как можно лучше сохранить тайну. Ведь иначе покой усопшего мог нарушить кто угодно... хотя бы из мести. Ну вот, я рассказал вам все, что знаю, – поспешил прибавить Эрбах, утирая пот с лица большим носовым платком. Видно было, что весь разговор ему крайне неприятен.

– Не совсем, – сладким голосом возразил Морозини. – Где расположена эта обитель?

– О, я не думаю, что она может представлять хоть какой-то интерес для вашей работы, ваша светлость. Она полностью разрушена...

– Но где они, эти развалины?

– По южной дороге, недалеко отсюда... и, прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь другом! Не хотите ли осмотреть замок?

Чтобы уйти от пугавшей его темы, Ульрих Эрбах готов был открыть перед своими гостями любые двери, какие они только пожелают. Вытянуть из него было больше нечего, и Альдо с Адальбером охотно последовали за ним, не забывая на каждом шагу восторгаться красотами этого странного жилища, где столетия переплетались так же тесно, Как в Праге: прекрасный ренессансный двор, тройной мост, переброшенный через глубокую расщелину между двумя скалами и соединявший жилые помещения с удивительным театром XVIII века, в котором была единственная в те времена в Европе вращающаяся сцена, появившаяся на несколько десятилетий раньше остальных. Библиотека, хотя и лишившаяся части своих сокровищ, перешедших в библиотеку Глубоки, была все же хороша, и ее хранитель, в конце концов, вздохнул:

– Признаюсь вам, здесь я чувствую себя более всего счастливым, у этого замка есть душа...

– А в Глубоке нет?

Эрбах пожал тощими плечами, обтянутыми черным бархатом.

– Пародия на Виндзор! Замок для Алисы в Стране Чудес, построенный совсем недавно княгиней, начитавшейся Вальтера Скотта! Конечно, библиотека там великолепная... но я предпочитаю здешнюю...

Они расстались лучшими друзьями. Любезный библиотекарь проводил их до караульного помещения, и Альдо с Адальбером стали спускаться к городу. Они долго шли молча, но потом Альдо не выдержал.

– Ну, что ты на это скажешь? Симон жил в нескольких сотнях метров от рубина и даже не догадывался об этом!

– Верно, если только камень все еще там. Кто тебе сказал, что те, кто принес туда гроб, не открывали его?

– Это были монахи, а они с уважением относятся к мертвым. Даже к трупу помешавшегося убийцы. И потом, им и так уже было достаточно не по себе – ведь пришлось нарушить приказание покойного императора... Не говоря уж о том, что этот Джулио, похоже, и сейчас еще внушает сильный страх. Готов поклясться: никому не пришло бы в голову поднять крышку гроба.

– Согласен, но каким образом нам отыскать могилу?

– Будем надеяться, что нам повезет! И в любом случае будет легче, чем искать в часовне замка. Ты видел эту жемчужину барокко? Нелегко бы нам пришлось, если бы надо было рыть ямы в мостовой или вскрывать одну из могил. Ине забывай о страже, охраняющей замок. Откровенно говоря, по-моему, так даже лучше! Во всяком случае, призрак императора, должно быть, не подозревает о том, что стало с останками его сына...

– Кажется, и в самом деле с того света не все видно. Что будем делать теперь?

– Сядем в машину и отправимся на разведку. Еще совсем рано, у нас уйма времени до ужина.

Получасом позже маленький «Фиат» катил по тропинке, ведущей к тем самым развалинам, где Симон Аронов приказал Вонгу спрятать машину. Приехав на место, друзья приуныли.

– Все равно что искать иголку в стоге сена! – пробормотал Видаль-Пеликорн.

В самом деле, когда они ступили за то, что некогда было оградой, перед ними выросла огромная груда камней – видимо, все, что осталось от часовни: в первозданном виде уцелели лишь мощная стрельчатая арка портала и несколько обломков стены. Все это буйно поросло сорной травой, колючей ежевикой и неведомо как пробившим себе дорогу кизилом.