Тайное сокровище - Соня Пелтон

Рейн зашевелился и снова оказался сверху. Глядя в глаза девушке, он тихо проворчал:

– Так ты знаешь все, да? Считаешь меня вором? Нет, Отем. Я стремлюсь возвратить ко­ролю его рубин и не крал его никогда. Зачем мне рубин Черного Принца?

Отем толкнула его в грудь.

– А что ты хочешь сделать с моей фамиль­ной драгоценностью?

Отпустив девушку, Рейн вытянулся на полу, раскинув руки в стороны. Неожиданно он пока­зался Отем совершенно измученным.

– Мы уже говорили об этом раньше. У меня нет с собой этого камня. И я не уверен, что он вообще остался в моем владении, – на его лице появилось встревоженное выражение.

Отем удивленно спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Я ведь говорил тебе. Вполне возможно, что кто-то добрался до тайника и забрал камень, – так Рейн сказал только для того, чтобы заста­вить девушку прекратить вопросы о местона­хождении драгоценности.

Он устал от этих вопросов и начинал волно­ваться из-за других людей, связанных с этим камнем.

Драгоценность. Отем никогда не узнает, на­сколько она ценна. По крайней мере, пока он не будет готов показать ее.

Девушка несколько минут обдумывала ска­занное, потом задала еще один вопрос:

– Забрал? Ты имеешь в виду главного коро­левского шерифа Дюка Стефана или Дрого. Который из них? Почему ты оставил драгоцен­ный камень в доступном месте, где любой во­ришка – вроде тебя – может прийти и унести его?

– Главный королевский шериф? Разве о нем было сказано хотя бы слово? И кто сказал, что камень в доступном месте? – спросил Рейн, прищурив глаза.

Отем отвернулась и встала на ноги.

– Спасибо тебе, Рейн. Теперь я знаю, что ты прячешь его в укромном месте. Может, в шкатулке для драгоценностей, замурованной в стене? Или за секретной панелью в спальне женщины? Твоей любовницы? Ну да! Очень хорошее место для тайника!

Рейн быстро встал рядом с Отем.

– А почему ты решила, что камень розовато-лиловый? Разве он не может быть синим, красным или еще каким-нибудь? – он обнял девуш­ку за тонкую талию и погладил изгиб бедра. Глядя на его руку, Отем сказала:

– Откуда такая смелость, прекрасный ры­царь?

Он рассмеялся, а девушка отвела руку.

– О, нет, – простонал Рейн, притягивая ее к себе.

– Рейн! – Отем заглянула в зеленые глаза. Его лицо находилось в нескольких дюймах. – Ты ведь не собираешься изнасиловать меня? Ты, конечно, сильнее и легко добился бы своего.

Она заметила, как при этих словах брови его озорно приподнялись.

– Чего же ты хочешь?

– Поцеловать тебя. Тебе действительно ну­жен поцелуй, Отем, и поцелуй настоящий.

Не дожидаясь согласия, Рейн крепко обнял девушку и припал к ее губам. Отем ощутила жар мужского тела, и сердце забилось, как у загнанной лошади. А потом она застыла.

Рейн почувствовал это и оттолкнул девушку.

– Что ты хочешь от меня?

– Драгоценный камень, – прошептала она.

– Сейчас я не могу отвести тебя к нему или принести его тебе.

Отем резко повернулась к нему спиной, не говоря ни слова. Рейн обошел ее, чтобы загля­нуть в лицо.

– Почему вдруг гробовое молчание, госпо­жа? Ты выглядишь не очень уверенно. Я что-то сказал или сделал, что расстроило тебя? – он приподнял пальцем ее подбородок.

– Подобно большинству мужчин, – проши­пела она ему в лицо, – ты совершенно бессерде­чен. Ты берешь только то, что можешь взять и бросить.

Девушка направилась к двери.

– Подожди, госпожа!

Когда Отем повернулась, Рейн тихо сказал:

– Я не большинство мужчин. И я еще не получил тебя.

Глубокой ночью, когда оба не могли заснуть, Отем приподнялась на локте и, бросив взгляд через комнату, спросила:

– Рейн, ты спишь?

– Конечно, нет. Тюфяк жесткий, и ты непо­далеку, кто ж сможет заснуть? Ты могла бы проявить снисхождение… Если бы ты позволи­ла мне спать с тобой, то, возможно, мы оба на­шли бы желанный покой.

Отем презрительно фыркнула.

– Смеешься и не веришь, да? Я показал бы тебе, как получить спокойный ночной отдых. Мы могли бы очень хорошо провести время. Я бы принес бутыль с вином…

– Нет.

Рейн приподнялся на локте.

– Я пойду выпачкаю лицо грязью, надену лохмотья и снова превращусь в Барри. Мы бу­дем заниматься любовью, перемажемся в грязи, мирно проспим остаток ночи и…

– Нет.

– Тогда в чем дело? Зачем ты спрашивала, не сплю ли я? Ты хочешь устроить дискуссию? – он коротко, насмешливо рассмеялся. – Про­шу прощения, госпожа, я имел в виду следую­щее: я буду что-нибудь говорить, а ты возражать или обзывать меня гадкими словечками.

– Очень смешно.

Рейн подложил руки под голову и глубоко вздохнул:

– Ну, я думал так, – он повернулся, стараясь разглядеть девушку в полумраке комнаты. – А ты так не думала?

– Нет.

– Давай я подойду к тебе и почешу тебе спинку. Тебе это понравится!

– Нет.

– Девушка, ты начинаешь действовать мне на нервы. Проснувшись утром, ты рискуешь обнаружить, что я ушел. На этот раз – навсегда.

– Я тебе не верю. Ты поклялся защищать меня. Ты меня не оставишь. Ты поможешь най­ти мою сестру, будешь сопровождать нас в Са­терленд, привезешь мой драгоценный камень и покажешь его барону Ориону, он свяжется с королем Генрихом, и вы вместе устроите мое замужество, не спрашивая моего мнения.

– Ну, ну. Как же плохо ты знаешь меня, – Рейн перевернулся на другой бок. – Спи. Тебе понадобятся все запасы энергии, когда одним прекрасным утром ты обнаружишь, что сама должна заботиться о себе.

– Ты не бросишь меня. Ты слишком страст­но хочешь заняться со мной любовью. А вот когда это случится, тогда, возможно, ты оста­вишь меня одну. Так что я позволю тебе это после того, как мы найдем Винтер. Тогда мо­жешь уходить. Я не стану переживать, если больше никогда не увижу твоего лица.

– Ах, вот что! Девственность в обмен на помощь в поисках сестры? Ты откажешься от своего главного достояния – своего девичества?

Он снова приподнялся на локте и взглянул на Отем. Она лежала на спине, уставившись в потолок.

– Так обстоит дело, девушка?

Отем засмеялась:

– Если такое произойдет, то ты не будешь больше докучать мне своим обращением «де­вушка»?

– Конечно. Если я овладею тобой, то никог­да уже больше так тебя не назову.

– Ты полностью уверен в своей доблести? Мой дядя был таким же. Он не сомневался, что мама с радостью примет его в своей постели, когда отец отсутствует.

– А может, ты уже вовсе и не девушка? Кто этот жуликоватый дядя, о котором ты столь низкого мнения?

– Его звали Роберт, и он был подлецом. Но нет, он не изнасиловал свою драгоценную пле­мянницу.

– Драгоценную?

– Да. Он считал нас всех драгоценными.