Мятежные сердца - Браун Вирджиния

– Но и не лучше, – великан вздохнул и хотел что-то добавить, но, взглянув на Анжелу, промолчал. Кит тоже посмотрел на нее. Девушка, нахмурившись, следила за ними, явно чувствуя напряженность момента.

– Посмотрим, есть ли такое место, которое подходит вам обоим, – наконец решился Турк. – И мне. Я очень хочу составить вам компанию.

– Как спутник или как страж?

– Думаю, что сгожусь на обе роли. Мисс Линделл, переводя взгляд с одного на другого, чувствовала себя довольно неловко, Ей никогда не приходило в голову, что Кит и Турк могут испытывать враждебность по отношению друг к другу. Теперь же она видела, что мужчины ведут себя так, словно собираются подраться. Избрав наилучшим вариантом молчание, мисс Анжела облокотилась на перила.

Сейбр резко обернулся и приказал ей спуститься вниз:

– Вы уже достаточно подышали свежим воздухом. Когда настанет время отправляться на берег, я пришлю за вами Дилана.

Пожав плечами, мисс Линделл улыбнулась Турку и, пошатываясь, направилась к лестнице, ведущей вниз. Несколько пиратов посмотрели ей вслед. Девушка услышала смех Рида. Этот тип частенько смотрел на нее, когда она находилась на палубе, и обычно его глаза становились узкими от злости. Эмили рассказывала, что однажды Рид выпил много рома и говорил слишком дерзкие вещи. К несчастью, его речи услышал Кит, и этот инцидент стоил смутьяну нескольких ударов плетьми.

Анжела, проходя мимо Рида, даже не удостоила его взглядом, но почувствовала себя ужасно неловко. Это продолжалось до тех пор, пока она не оказалась в сумраке прохода к каюте. Ее неловкость нельзя было объяснить страхом. Девушка знала, что, несмотря на все, сказанное ей наедине, Сейбр не допустит, чтобы с ней случилось что-нибудь ужасное. Она еще не решила для себя, имеют ли его слова какое-нибудь отношение к его чувствам к ней. Это, как объяснил Дилан, была черта его характера. Но сама Анжела постепенно пришла к выводу, что Кит настоящий джентльмен.

За полтора последних месяца случилось столько всего, что она вполне свыклась с переменами. Но самой главной переменой явилось изменение устоявшегося мнения о Ките Сейбре. Днем ранее он, просунув голову в приоткрытую дверь, справился о ее здоровье, и мисс Линделл застыла от изумления.

Ей в голову пришла мысль, что в последнее время она слишком часто о нем думает. Даже до предательства Филиппа Кит не выходил у нее из головы. Однажды поутру Дилан высказал ей все, что думает о ней и капитане.

– Не будьте же такой упрямой. Любой, у кого есть хотя бы одна извилина, видит, что вы сходите по нему с ума, – увещевал юноша.

Слова молодого корсара задели Анжелу за живое, однако, поразмыслив, она пришла к выводу, что Дилан прав. Скорее всего, она действительно влюбилась в Сейбра, но почему-то боялась признавать это.

Анжела находилась в полнейшей растерянности – как она могла, любя Филиппа, испытывать подобные чувства к капитану пиратов? Да любила ли когда-нибудь мисс Линделл дю Плесси? Если нет, то как понять, что за чувство это было? А любит ли она Сейбра или просто привыкла к нему, как к красивому мужчине, в компании которого слишком долго находилась?

Анжела вошла в каюту, затворила за собой дверь и, закрыв глаза, прислонилась к ней спиной. Маленькое, душное помещеньице, пахнущее мокрым деревом, все же представляло собой убежище, где можно было разобраться в своих чувствах. Разговор наверху причинил ей страшную головную боль, и мисс Линделл испытывала огромную потребность в компании Эмили. Только подруга могла ей помочь.

Оставаться один на один со своими мыслями, значило снова думать о Ките Сейбре. Как Анжела ни старалась, она не сумела забыть ни прикосновения его рук, его тела, ни его губ. Девушка размышляла над его словами и надеялась сосредоточиться на чем-нибудь, что помогло бы ей немного развлечься. Вероятно, Сейбр полагал, что предательство Филиппа было причиной всех ее расстройств. Но на самом деле после шока, испытанного ею от жестокости дю Плесси, она почувствовала огромное облегчение, а не боль. Казалось, будто непосильная тяжесть свалилась у нее с плеч, а вина за моральную измену рассеялась, как дым.

Когда помолвка расторгается подобным образом, человек получает свободу. А что, если бы Филипп принял ее с распростертыми объятиями? Осталась бы с ним Анжела, несмотря на свои чувства к Киту Сейбру? И как она объяснила бы привязанность к пиратскому капитану своим родителям? Отец, естественно, не понял бы, мать начала бы плакать, ей давали бы нюхать ароматические соли, а ее друзья… те просто исключили бы ее из своего общества. Высший свет обычно не принимает в свои ряды пиратов – безденежных французских монархистов приветствуют больше, чем корсаров.

Стук в дверь напугал Анжелу, которая все еще стояла, прислонившись к ней спиной. Открыв дверь, девушка увидела лицо Эмили.

– Эмили! Как я рада, что ты пришла!

– Я больше не могла оставаться взаперти. Я помогала Дилану собирать паклю.

– Что ты помогала собирать?

Горничная рассмеялась, и Анжела подумала, что ее боязливая подруга, когда-то по принуждению покинувшая Лондон, превратилась в уверенную женщину после всех волнений, выпавших на их долю.

– Собирала паклю, – повторила Эмили, сжимая хозяйку в своих объятиях. Ее кудряшки пахли ветром и морским воздухом, на щеках алел здоровый румянец, глаза горели ярким огнем. – Его заставил это делать Турк, за нарушение правил. Дилан из-за меня опоздал на вахту. Поэтому я решила помочь ему. Между прочим, это оказалось вовсе не трудно. Надо только взять старую веревку, разорвать или, лучше сказать, отщипнуть от нее кусок и забить в щель. Намокая, пакля начнет разбухать.

– Ага, понятно. И тебе понравилось собирать эту самую паклю?

– Не очень. Но мне нравится быть с Диланом, и, между прочим, никто не возражает против нашей дружбы. Конечно, это капитан приказал, чтобы в нашем присутствии не ругались. Только не говорите, что не заметили.

– Нет, – медленно проговорила мисс Линделл. – Это, наверно, потому, что в нашем присутствии он ведет себя прилично.

– Это совсем другое. На него возложена наша защита.

Нахмурившись, Анжела прошла через всю каюту и, немного подумав, присела на краешек постели.

– Эмили, приходила ли тебе в голову мысль о том, что вы будете с ним делать, когда наше путешествие закончится?

По лицу девушки пробежала тень:

– Нет, я не могу заставить себя думать сейчас об этом. Когда придет время, – это наступит очень скоро – я решу. А вы… что вы собираетесь делать с капитаном Сейбром?

Удивившись, Анжела подняла голову и посмотрела на горничную:

– Ты это о чем?

– Вы прекрасно знаете, о чем… Не представляю, как мистер Линделл позволит вам пригласить в дом пирата, ну, скажем, на обед. Мои родители умерли, у меня осталась только тетка. Мне не перед кем держать ответ, но у вас обстоятельства совсем другие.

Здесь было над чем задуматься. Когда Эмили ушла, Анжела не смогла выбросить ее слова из головы. Вернувшись в Англию, она, возможно, больше никогда не увидит Кита Сейбра. Мысль об этом внезапно повергла ее в отчаяние, и, самое плохое, она ничего не может с этим поделать. Вздохнув, девушка подошла к сундуку, который Дилан поставил в ее каюте, и подняла крышку. Если ее берут с собой в таверну, следует подобающим образом одеться. Но что, интересно, должна надеть «благовоспитанная юная леди», как назвал ее Турк, отправляясь в таверну, где собираются самые отъявленные бродяги Карибского моря?

Глава 12

– Это и есть «Кровавый Боб»?

Кит посмотрел на Анжелу и улыбнулся:

– Да. Выглядит очень уютненько, а? Подобная оценка была явно недостаточной, и Сейбр знал это. Окруженный развесистыми пальмовыми Листьями и густой растительностью, домик напоминал жилище йоркширского фермера. На таверну он явно не был похож. Вместо соломы крышу покрывали пальмовые листья, грубо обтесанные столбы поддерживали террасу, тянущуюся вдоль фасада. Освещая подъездную дорогу, горели фонари. Открытые окна позволяли увидеть внутреннее убранство помещения. Ночной воздух оглашался музыкой и смехом. На дорожку, ведущую к двери, ветром намело песок и разломанные ракушки.