Любовь и честь - Патриция Хэган

Он слегка покачал головой, словно хотел удостовериться, что все это не сон.

– Я хочу целовать вас, держать в своих объятиях и никогда никуда не отпускать… – Курт заглянул в ее глаза. – И вы хотите этого же, – прошептал он. – Но сопротивляетесь своему желанию, пытаетесь возненавидеть меня, напрасно, это все равно произойдет. – Его улыбка померкла. Казалось, он пожирает ее глазами, все сильнее прижимая к себе.

У Кит закружилась голова. На какое-то мгновение она сбилась с ритма, но Курт быстро и ловко помог ей сделать правильное па.

Она закрыла глаза и почувствовала божественное тепло, излучаемое его телом. Теперь, решила Кит, она отбросит прочь отговорки, покончит с лицемерием, не станет бежать от своей судьбы.

Оркестр умолк.

– Когда вы уезжаете из Вашингтона? – спросил он, сопровождая Кит через зал к Ребекке. – Я хотел бы навестить вас.

– Зачем? – шаловливо спросила она. – Чтобы отобрать у меня Пегаса или ранчо, которые, как вы считаете, я обманным путем отхватила у вас?

Он с притворной злостью посмотрел на нее:

– Ничего, вы заплатите за эти маленькие шалости. Я знаю, как наказывать таких хитрых лисичек, как вы.

Кит стиснула его руку:

– Жду не дождусь! – Она засмеялась. А потом, став серьезной, объяснила: – Я не знаю, когда мы уедем. Бабушка очень больна, и мы останемся здесь, пока ей не будет лучше.

– Сочувствую ей. Скажите, где вы остановились, я приду к вам.

– Кит! Я нашел их! – воскликнул Тревис. – Пойдем в библиотеку, я хочу поднять тост. Мэрили приведет маму и папу.

Кит почувствовала себя неловко.

– Она предупредила их, о чем идет речь?

– Нет, она им ничего не сказала, – выпалил Тревис. – Это сообщу я. Ну говори, пойдешь? – Заметив Курта, он холодно сказал: – Пожалуйста, извините нас.

– Подождите, – сказала Кит. Ей не хотелось покидать Курта хотя бы на мгновение. – Это семейное дело, но много времени оно не займет.

Курт кивнул, и Кит пошла с Тревисом в библиотеку.

Когда они пришли туда, появилась Мэрили вместе с Джейд и Колтом. Джейд попросила объяснить, что происходит, а увидев Валери, стоявшую в проеме двери, замерла. Лицо ее неожиданно приняло враждебное выражение. Она повернулась, чтобы уйти, но Колт схватил ее за руку и вернул обратно.

– Валери и я хотим вам кое-что сказать, – нервно начал Тревис, – мы ждем ее родителей.

Побледнев, Джейд всплеснула руками:

– Тревис, я догадываюсь, по какой причине ты собрал нас здесь. Сейчас для этого не время и не место. К тому же… – Она умолкла, когда в дверь осторожно постучал дворецкий.

– Войдите, – сказал Колт.

Дворецкий приблизился к нему и прошептал что-то на ухо.

– Китти очень плохо, – объяснил Колт. – Мы должны быстрее ехать к ней.

Джейд пошла к двери, но внезапно остановилась как вкопанная и смертельно побледнела.

Кит озадаченно наблюдала за матерью. Глаза ее расширились от ужаса. Она поднесла трясущуюся руку ко рту. Напротив Джейд стояли незнакомые мужчина и женщина и пораженно смотрели на нее.

Джейд почувствовала, что падает в обморок. В голове пронеслось: «Я вижу призрак – призрак Брайана Стивенса».

Кошмар, все время преследовавший ее, стал действительностью.

Глава 21

Другой кошмар ждал их у постели Китти. Доктор Тэлтон отнял стетоскоп от ее груди. Судя по его лицу, он был крайне обеспокоен. Казалось, что Китти спит, но ее дыхание было медленным и затрудненным.

Колт застыл у изножья постели, мрачно наблюдая за врачом. Внезапно он вспылил:

– Чего вы ждете, черт побери! Ее нужно немедленно везти в больницу!

Стоявшая рядом Кит нежно притронулась к его руке. Как жаль, что здесь нет мамы. В Белом доме с ней случилось нечто странное, даже чудовищное. Колт перенес ее в машину, и, пока они доехали до дома Бачеров, она пришла в себя. Джейд не произнесла ни слова, и ее лицо застыло в ужасе. Почему?

Когда машина остановилась, Джейд выскочила из нее и понеслась по дорожке, будто ее преследовал дьявол. Однако для расспросов времени не было: в данную минуту их больше всего заботило критическое состояние Китти.

Колт оттолкнул руку Кит.

– Она так и будет здесь лежать и умирать? – закричал он.

Доктор Тэлтон вздохнул и покачал головой. За свою многолетнюю практику ему пришлось наблюдать подобные сцены так часто, что он точно знал, чего можно ожидать от расстроенных родственников больного. Врач тщательно сложил стетоскоп и убрал его в кожаный чехол. Потом жестом попросил Колта выйти с ним из комнаты. Кит последовала за ними.

– Мне очень жаль, мистер Колтрейн, – глубоко вздохнул доктор Тэлтон, – но Китти так слаба, что я не решаюсь ее транспортировать. Более того, в больнице я не смогу сделать больше, чем делаю здесь. Сейчас все сводится к тому, чтобы давать ей лекарства, попытаться сбить температуру, создать необходимый комфорт. Но должен честно признаться: не думаю, что она выкарабкается.

– Вы ошибаетесь! – в отчаянии воскликнул Колт. – Вы не можете сдаваться! Ведь надо что-то сделать для ее спасения!

Кит тревожно наблюдала, как ее отец сделал угрожающий шаг в сторону врача.

– Мне очень жаль, – сказал доктор Тэлтон, – но у нее пневмония, и это плохо. Если бы она поехала в больницу раньше, то, возможно, все было бы по-другому.

Колт оцепенел, не в силах отвести взгляд от лица врача. Кит решила во что бы то ни стало не терять присутствия духа. Китти хотела, чтобы она была сильной. Она вздохнула и спокойно спросила:

– Скажите, доктор, что надо для нее сделать?

– Холодные простыни могли бы сбить жар, – порекомендовал врач. – Кто-то должен оставаться все время рядом с ней. Когда она проснется, то, вероятно, начнет бредить.

– Как долго?.. – заставила себя спросить Кит.

– Не знаю, – признался доктор Тэлтон. – У меня впечатление, что она женщина с сильной волей. Вполне возможно, у нее сохранились силы для борьбы. Я сделал все, что мог. Теперь остается уповать на волю Божью. Если я вам понадоблюсь, я буду дома, – сказал он устало и направился в сторону лестницы.

Кит вернулась в комнату Китти и подвинула к ее кровати кресло. Китти не шевелилась, и зловещие хрипы в ее груди были единственными звуками, нарушающими тишину в затененной комнате.

Кит осторожно притронулась к щеке бабушки, проверяя, есть ли у нее жар. «Боже, – молилась девушка, – помоги ей… и помоги мне… быть сильной».

Она услышала звук открывающейся двери и, обернувшись, увидела отца. Еще никогда он не выглядел таким печальным и покинутым. Он вряд ли заметил присутствие дочери, когда склонился и поцеловал руку Китти.

В комнату вошла Карасиа с кувшином ледяной воды и одеялом, и Кит увлажнила губкой лицо Китти. Она вдруг услышала, что отец начал говорить. Но он обращался не столько к ней, сколько к Китти, говоря о своей глубокой и неизменной любви к ней и своему отцу.