Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Король не сводил с нее алчного взгляда, охваченный непреодолимым желанием взять эту чистую девственность.

– Я желаю узнать больше! – изрек он наконец.– Завтра ночью ты можешь посетить мои покои.

Он вызывающе посмотрел в сторону Изабеллы, словно ожидая возражений, но та была слишком мудра, чтобы беспокоиться из-за бесчисленных измен мужа. Она королева, остальное неважно. Если предсказания белой ведьмы правдивы, она переживет его, а ее сын будет коронован еще во младенчестве. Дни Джона сочтены.

Глава 14

Эстелла уложила внучку в постель, заставила выпить отвар ромашки, чтобы девушка успокоилась и уснула.

– Завтра я сама пойду с тобой к Джону, – пообещала она, – и сумею найти подходящие слова, чтобы укротить его похоть.

Но страх Джезмин не улегся: Джон был королем, а королю нужно повиноваться. Однако сонное зелье подействовало, мысли стали несвязными, но по-прежнему терзали душу. Что, если Джон все-таки сумеет остаться с ней наедине? Чего он от нее потребует? Джезмин уже имела возможность увидеть, насколько извращены наклонности короля, и внезапно ей захотелось, чтобы рядом оказался Фолкон де Берг. Он не позволил бы ни одному мужчине прикоснуться к ней. Джезмин никогда не встречала человека сильнее, и даже король и его приказы ничего не значат для Фолкона.

Наконец сон одолел девушку, и последнее, о чем она успела подумать, было: «Я, увижу во сне Фолкона; с ним буду в безопасности».

Фолкон де Берг в это время был далеко на севере, вблизи от границы с Шотландией. Сейлсбери назначил Юстаса де Вески командующим северной группой войск. Юстас был женат на Маргарет, побочной дочери короля Шотландии, и поэтому был крайне полезен для ведения мирных переговоров между королем Джоном и Рыжим Шотландским Лисом.

Фолкона прекрасно приняли в старинном замке Юстаса де Вески, угостили роскошным ужином; вино лилось рекой, но гость отказался от удобной опочивальни и пухленькой девицы, готовой помочь прогнать зимний холод, предпочитая вместо этого провести ночь в поле со своими людьми. Шатер из алого шелка был достаточно надежным убежищем для закаленного солдата, но Фолкон, закутавшись в меха, долго лежал без сна, охваченный безумным желанием оказаться рядом с Джезмин. Пальцы зудели от исступленного стремления прикоснуться к ней. Он будет играть с розовыми сосками, наполнит ладони тяжелыми округлостями упругих грудей... погладит спину, сожмет аппетитный задик в форме сердечка, потом раздвинет мягкие ляжки и даст волю нетерпеливым пальцам – сначала увлажнит кончики своей слюной... или ее... притронется к нежному холмику Венеры, но не станет торопиться, спешить, а подождет, пока в ней загорится ответный огонь, и тогда... тогда проникнет в розовую расщелину, но не грубо, так, чтобы лишь подушечки пальцев оказались внутри.

Фолкон почувствовал, как весь горит от желания, как набухает и пульсирует его могучее орудие. Он почти ощущал вкус ее рта под своим языком, в ноздрях стоял аромат ее женственности, и он от озноба задрожал, когда представил, как легко касаются его лица золотые волосы.

Теперь он медленно, чувственно пошевелит пальцами, чтобы суметь проникнуть глубже, а другой рукой начнет потихоньку играть крошечным затвердевшим бутоном, пока два пальца останутся в ней. Он не набросится на Джезмин, когда поймет, что она готова, но выждет еще несколько минут. И если она станет молить и просить взять ее, он будет непреклонен – пусть сладкие муки терзают ее, пусть захочет его, как ничего никогда не хотела раньше!

Сон Джезмин начался с короля Джона. Он протянул руку, высокомерно приказал ей лечь на королевскую постель.

«Подойди и сделай мне минет», – велел он, но Джезмин повернулась, побежала и не остановилась, пока не добралась до алого шелкового шатра Фолко-на де Берга. Только здесь она почувствовала себя в безопасности – с ним ей ничто не грозило. Фолкон лежал на земле и манил ее, молча – слова могли разрушить волшебство. Джезмин знала – под меховым покрывалом он совсем голый...

И тут понимание происходящего медленно, словно восходящее солнце, озарило Джезмин. Его глаза впились в нее, сознавая ее возбуждение, слегка дразня и в то же время ободряя И что бы ни ожидало впереди, Джезмин была на все согласна. Она стала даром, священной жертвой его страсти и с радостью отдаст ему свою драгоценную девственность. Невинность подготовила ее к самозабвенному прыжку в неизвестное. Скользнув под покрывало к Фол кону, она внезапно услыхала свой молящий голос: «Пожалуйста, обними меня, любимый! Пожалуйста, больше никогда не оставляй меня!»

И, забыв обо всем, охваченная взрывом чувств, позволила Фолкону овладеть собой.

Джезмин проснулась от звуков собственных рыданий. Она, дрожа, села в постели, пытаясь стереть из памяти все грешные вещи, которые позволила делать Фолкону со своим телом, но по-прежнему ощущала невыразимое наслаждение – потаенные местечки еще горели от страстных ласк. Она обхватила колени руками и сжав зубы поклялась, что никогда не станет развратницей, никогда, никогда не будет умолять коснуться ее – уж скорее умрет.

Фолкон де Берг пробудился словно от удара, весь в поту, хотя ночь была холодная, и проклял то, что разбудило его, разрушило невероятную магию эротического сна, в котором он обладал Джезмин.

Назавтра госпожа Уинвуд не стала ждать полуночи, а постучала в дверь покоев короля Джона в одиннадцать. Он был явно обозлен непрошеным вмешательством, поскольку уже успел приготовиться к встрече с Джезмин и надел богатую ночную мантию, вышитую узором в виде разъяренных оленей-самцов. На столе стояли блюда с ужином и кувшины с французским вином.

Рот Эстеллы едва заметно дернулся в брезгливой усмешке: даже сейчас Джон не захотел снять корону. Видно, собираясь соблазнить девушку, не чувствовал себя уверенно без этого символа королевской власти. Не тратя лишних слов, госпожа Уинвуд изложила цель своего прихода:

– Мужчина, горящий желанием, может недоумевать, почему не должен дать свободу этому желанию. Но если его не сдерживают обычаи, мораль или законы, он никогда не поймет, что плотская любовь – это огненная река, которую необходимо охлаждать и запруживать сотнями запретов, иначе она поглотит и уничтожит и человека и страну.

– Я жажду ее, – упрямо объявил Джон.

– Магические силы Джезмин безграничны, лишь пока она девственна. Если разрушите эти силы своей жадной похотью, знайте, что шутите с волей богов, и муки ада могут обрушиться на вашу голову.

– Думаешь, я испугаюсь адского огня? – засмеялся Джон.

– Возможно, нет, ваше величество. Но если у вас сохранилась хоть капля здравого смысла, то побоялись бы гнева Сейлсбери, командующего всеми армиями английской короны. Если вы опозорите его побочную дочь, он поднимет на вас свой меч. Кроме того, она ваша племянница, а кровосмешение – страшный грех.