Викинг - Фабио

Второй викинг возразил:

– Нет, нет! Междоусобица началась, когда люди Виктора сожгли один из наших дракаров безо всякой причины.

– Думаю, вы оба ошибаетесь, – подал голос Рагар. – Я помню, как старики рассказывали мне, что вражда началась после того, как Виктор отказался дать разрешение женщине своего рода выйти замуж за одного из воинов отца.

– Ну, что скажешь? – вопросительно посмотрел Виктор на Вольфгарда. Тот пожал плечами.

– Похоже, никто не может вспомнить причину. Тогда Виктор развел руки и, стараясь говорить как можно убедительнее, сказал:

– Выходит, мы сражаемся не на жизнь, а на смерть из-за обиды, которую уже никто не помнит.

– Неважно, почему началась война, – холодно и мрачно сказал Вольфгард. – Сейчас это вопрос чести. Клянусь Одином, единственно, что принесет мир в Ванахейм – это твоя гибель. Впрочем, ты можешь вместе со своим родом покинуть эту страну – выбирай.

– Но почему? – попытался урезонить хозяина дома Виктор. – Мое племя первым поселилось на этом острове, разве не так?

Вольфгард хмыкнул:

– Да, а когда мой род сюда прибыл, ты попытался нас изгнать. На этом острове нет места для двух наших племен, одно должно уйти.

Виктор мысленно проклял тупую упрямость варваров, но сказал внешне спокойно:

– Не могу поверить, что я это слышу. Ты говоришь, как нерадивый школьник из первого класса. Вольфгард изумленно посмотрел на гостя:

– Что такое – «школьник»?

Но не успел Виктор ответить, как вмешался Рагар:

– Позволь сказать, отец. Может быть, в словах нашего гостя есть разумное зерно. Не будет ли истинной мудростью покончить с бессмысленной враждой? Разве не могут два наших рода найти какую-то возможность жить в мире?

– Молчи! – рявкнул Вольфгард и метнул в юношу гневный взгляд. – У тебя сердце женщины, сын мой! Мне следовало отказаться от тебя еще тогда, когда ты появился из чрева матери. Ты уже тогда был слишком слаб. Но мольбы матери вынудили меня сжалиться над тобой. Не позорь меня и Больше не показывай свою трусость нашему врагу!

Рагар потупил свой взор и тихо ответил:

– Слушаю, отец…

Виктора поразило то, как Рейна в этот момент глядела на своего отчима. Ее глаза потемнели от гнева, пальцы девушки дрожали на рукоятке кинжала, висевшего у нее на поясе, и Виктору даже показалось, что еще секунда, и она бросится на Вольфгарда. А тот вновь повернулся к гостю и засмеялся.

– Ох, эти дети – от них одно беспокойство. Вот, посмотри, – тут он кивнул в сторону Рейны, – у нее сердце львицы, зато – никакого уважения к своему ярлу. А вот он – казалось бы, мое семя, но слаб и глуп, совсем как его мать.

Рейна, которая уже и так напоминала готовый взорваться вулкан, при этих словах отчима вскочила и, гневно посмотрев на него, крикнула:

– Эй, ты, старик, попробуй только оскорбить еще раз мать и брата! Я выпотрошу тебя, как рыбину и развешаю твои кишки на мачте дракара!

Лицо Вольфгарда исказилось от ярости, и он прорычал:

– Сядь, женщина, и побереги свой гнев для наших врагов, не то я отрежу твой длинный язык!

Рейна с явной неохотой села на свое место, все еще с ненавистью глядя на отчима. Ссора, таким образом, вроде бы закончилась, и Вольфгард, покачав головой, сказал Виктору:

– Ну вот, я же тебе говорил – никакого уважения к своему ярлу. Следовало давным-давно перерезать ей горло, однако, немного чести в том, чтобы убить женщину. К тому же она очень хорошо дерется за своего ярла. – Затем, подмигнув гостю, он добавил: – Может статься, что очень скоро она принесет мне и твою голову, Виктор Храбрый.

Виктор счел за лучшее промолчать, а через некоторое время произнес:

– И все же ты мне так и не объяснил, почему мы не можем договориться миром. Ведь можно же собрать Тинг и обсудить все наши разногласия. Если же ты считаешь, что мой род нанес тебе обиду, мы могли бы возместить тебе ее чем-нибудь…

Вольфгард только рассмеялся в ответ:

– Ты меня не понял, враг мой! Мне не нужны эти проклятые деньги!

– Но почему бы и нет?

Глаза хозяина дома загорелись нескрываемым удовольствием.

– Да, может, потому что мне просто очень нравится эта война.

Виктор на мгновение даже растерялся. Чтоб их черт побрал, этих викингов с их воинственностью! Он очень хорошо знал, что и среди его воинов есть такие, в первую очередь Канут, Ролло и Орм, которые всем сердцем разделяют кровожадные инстинкты Вольфгарда.

– А разве тебе она не нравится? – ухмыляясь задал вопрос хозяин.

– Нет! – Виктор уже начал терять терпение. – Я предпочитаю жить в согласии с соседями – насилие мне ненавистно.

– Скажи мне, Виктор Храбрый, – Вольфгард произнес его имя уже с нескрываемой издевкой, – с какой целью ты сегодня пришел ко мне? Не только ведь для того, чтобы, подобно слабой женщине, лепетать о мире?

– Как я тебе уже сказал – окончание усобицы в Ванахейме я считаю самым важным и необходимым делом.

– Довольно! – рявкнул Вольфгард, и тут же раздался голос одного из воинов, стоявших у дверей.

– Ярл, зачем ты тратишь время на разговор с этим шелудивым псом? Ты и так терпеливо слушал его скулеж достаточно долго. Прикажи, мы разрубим его на куски.

Виктор изо всех сил старался не подать виду, насколько его напугало выступление воина. Слишком досадно было бы погибнуть сейчас, так ничего и не добившись только потому, что по собственной неосторожности доверился этим варварам. Он наткнулся на внимательный безжалостный взгляд Вольфгарда. Тот немного помолчал и, наконец, как бы подводя точку разговору, произнес:

– М-да, наверное, нам следует прямо сейчас покончить с нашим врагом. Правда и то, что его причитания меня уже утомили. Может его вопли нас развлекут хоть немного.

Воины сделали шаг к гостю, злорадно ухмыляясь и вытаскивая мечи из ножен, и Виктор понял, что если сейчас ничего не произойдет, – в следующую секунду он будет убит. И вдруг, словно Господь услышал его немую молитву, ему на помощь пришел брат Рейны, который поспешно сказал:

– Но послушай, отец, ведь если ты убьешь сейчас конунга, кто тогда поведет в бой его воинов? Война затихнет сама собой, и, значит, Виктор, даже мертвый, добьется своей цели.

Видно было, что его логика убедила Вольфгарда. Вождь заколебался, задумчиво почесал подбородок и нахмурился, а Виктор с благодарностью посмотрел на Рагара и увидел улыбку юноши.

Через мгновение Вольфгард поднял руку, останавливая своих вассалов, и кивнув Рагару:

– Впервые ты сказал истину, сын мой. – Затем он перевел свой взгляд на Виктора и добавил: – Мы отпустим тебя невредимым, но только на этот раз. Твое мужество, Виктор Храбрый, мне понравилось, поэтому я и даю тебе возможность уйти. Плыви к себе, и да продолжится наша борьба! Только впредь не вздумай совершать глупостей, подобных той, которую ты сделал сегодня.