Нежность - Розанна Битнер

Уолтерс ответил, что подобные взгляды способствуют распространению насилия на улицах городов и оправдывают рейды бандитов на границе. Очень быстро спор коснулся Клайда Бичера. Блейк не сумел сдержаться и снова высказал свои подозрения в отношении этого человека. Он заявил, что из-за шпионов, подобных Бичеру, и возникает большинство бед, что всех бандитов, скрывающихся в лесах, следовало бы расстрелять. Блейк также сказал, что не сомневается в том, что Бичер сам принимает участие в приграничных налетах.

Эти обвинения возмутили преподобного Уолтера, но на этот раз Блейк не захотел взять свои слова обратно. Участившиеся бандитские рейды и засады на ни в чем неповинных людей держали всех в постоянном напряжении, а твердая убежденность Блейка, что Бичер имеет к этому отношение, сделало его извинения невозможными. В конце концов, Уолтерс потребовал, чтобы Хастингс покинул их дом. Это произошло почти три недели назад, но слова Говарда Уолтерса до сих пор звучали у него в ушах.

Ты хороший человек, Блейк Хастингс, но твое сердце переполнено ненавистью, недоверием и жаждой мести. Я считаю, что ты не подходишь Саманте. Думаю, со временем она и сама поймет это. Я не желаю больше слышать никаких разговоров о браке. Вам нужно побыть врозь, чтобы все хорошо обдумать и убедиться, что ваше решение было слишком скоропалительным. Вас объединила опасная ситуация, но вы еще сами не разобрались, что у вас на сердце.

Блейк попытался убедить Уолтерса в искренности своих чувств к его дочери. Саманта, чуть не плача, тоже утверждала, что любит Блейка. Однако, преподобный отец просто кипел от негодования, выведенный из себя новыми обвинениями, выдвинутыми Блейком против Клайда Бичера.

Ты не только взял грех на собственную душу, — почти кричал он. — Ты посмел обвинить прекрасного христианина, друга нашей семьи в причастности к насилию и убийствам! Больше я этого не потерплю!

Уолтерс попросил Блейка уйти и не возвращаться до тех пор, пока он не извинится и не возьмет обратно свои слова в адрес Бичера. Но и в этом случае преподобный отец потребовал, чтобы по крайней мере, две недели Блейк не встречался с Самантой.

— Мы будем молиться о твоей душе, Блейк. Ты также проси Бога, чтобы он помог тебе избавиться от ненависти и недоверия, которые зародились в твоей душе после смерти отца. Мы будем рады видеть тебя в церкви, я никому не отказываю в помощи. Тебе просто необходимо слышать слово божье. Но я не могу позволить тебе приходить к нам в дом, зная твое отношение к мистеру Бичеру.

При воспоминании об этих словах Блейка охватывал гнев. Вот уже две недели как они не виделись с Самантой. Собственное упрямство не позволяло ему посещать церковь, хотя это была, пожалуй, единственная возможность встретиться с любимой. Вот и завтра Блейк не собирался приходить на воскресную службу. Правда, он не представлял, сколько времени сможет выдержать эту пытку. У него не было никакой надежды случайно встретить Саманту в городе. Блейк знал, что родители не позволяли ей выходить на улицу, пока не пройдет казнь, и был с этим совершенно согласен. В городе оставались, пусть и в незначительном количестве, сторонники Фреда Брустера, которые могли отомстить Саманте за ее показания на суде. Поэтому Сэм разрешалось ходить только в церковь.

— Ты ищешь Сэм? — спросил Джордж.

Блейк тяжело вздохнул.

— Нет, мне нужен ее отец. Может быть, мне все-таки удастся помириться с ним. Я чувствую, что скоро сойду с ума, если не увижусь с Самантой.

— Почему бы тебе просто не извиниться, Блейк? Надеюсь, мир не рухнет после этого.

Блейк достал из кармана заранее скрученную сигарету.

— В том-то и дело, что я не смогу, Джордж. Я уверен, что прав в отношении Клайда Бичера. Уолтерс — глупец, и мне страшно, что Саманта может поплатиться за его доверчивость. Черт возьми, что же делать? Неужели ты думаешь, что я слишком гордый, слишком упрямый?

Блейк нервно закурил, а Джордж грустно усмехнулся.

— Может быть, самую малость. Но ты прав, проявляя осторожность. Я тоже не верю Бичеру. Права, если бы у меня появилась возможность увидеть Джесси, я бы был готов ползти и целовать следы человеку, от которого бы это зависело.

Блейк сделал глубокую затяжку.

Кажется, я тоже на грани этого, — ответил он, когда они подошли к виселице. — Может быть, сегодня вечером я, наконец, решусь поговорить с преподобным отцом. Я уверен, что несмотря на разлуку, наши чувства с Самантой ничуть не изменились.

Тогда пойди и поговори с ее отцом.

— Я бы непременно забрал Саманту к себе, несмотря на сопротивление Уолтерса. Но, черт возьми, Джордж, я не желаю так поступать! Это ее семья, и мне бы очень хотелось, чтобы она стала и моей семьей, чтобы между нами установились дружеские отношения. Я не имею права принуждать Саманту выбирать между мной и отцом, — Блейк сокрушенно покачал головой, — Странно, что наши взгляды с Уолтерсом на рабовладение полностью совпадают, но мы совершенно не понимаем друг друга, когда дело касается методов достижения цели. Не могу поверить, чтобы он был настолько слеп в отношении Клайда Бичера. Джордж пожал плечами.

— Бичер — умный человек. Кроме того, Уолтерсы знают его гораздо больше, чем тебя. Он поддержал их с самого первого дня приезда семьи в Канзас.

— Возможно, ты прав.

Блейк заметил в толпе несколько человек, которые избивали его во время той злополучной драки с Вестом. Однако, самого Веста нигде не было видно.

— Да, Вест прекрасно знает, когда лучше всего оставаться дома, не так ли? — обратился Хастингс к Джорджу. — Даю слово, что девяносто пять процентов присутствующих — аболиционисты. Пока они здесь наблюдают, как вешают одного из бандитов, такие люди, как Вест, продолжают свою грязную работу.

Вокруг виселицы постепенно начал собираться народ: время казни приближалось. Некоторые мужчины держали на плечах детей. В толпе раздались одобрительные возгласы, когда из тюрьмы, наконец, привели Фреда Брустера. Тот отчаянно упирался и кричал:

— Все вы — кучка любителей ниггеров! А также эта шлюха, Саманта Уолтерс! Вы еще пожалеете об этом! Я не убивал Джо Стетсона! Это был несчастный случай!

— А налеты на границе тоже случайны? — бросил кто-то из толпы.

К нему тут же присоединились многие из присутствующих. В воздухе замелькали кулаки; выкрики «убийца», «насильник» звучали наряду с «повесьте его!».

Шериф и три его помощника втащили Фреда Брустера по ступенькам на помост и подвели к тому месту, где висела петля. К осужденному подошел священник, но не преподобный Уолтерс из методистской церкви, и спросил его о последнем желании. Брустер в ответ плюнул в него, что еще больше возмутило толпу. Священник отвернулся и начал молиться о спасении его души. В это время помощник шерифа натянул Брустеру на голову черный капюшон, а на шею накинул петлю. Несмотря на холодный январский день, Брустер был без пальто и сильно дрожал, Блейк догадывался, что, скорее всего, его трясло от ужаса и отчаяния, чем от холода. Наконец, наступил решающий момент. Толпа затихла, два человека удерживали Брустера на месте.