Сердце крестоносца - Эмилия Остен

Глава 14

С тех пор беседа за столом вошла у Танкреда и Римильды в привычку. Фонтевро оказался приятным собеседником: когда он не замыкался в себе и не старался отделываться односложными ответами (причин этой набегающей, словно волна, закрытости Римильда не знала и даже не пыталась угадать), он мог часами рассуждать о политике и экономике и спорить до хрипоты. От него Римильда узнала много нового, но и мужа сумела удивить своими рассуждениями. Танкред слушал ее внимательно и не говорил, что не женское дело разбираться в таких вещах.

Постель он с Римильдой по-прежнему не делил. То ли не желал, чтобы первая брачная ночь прошла на качающейся деревянной скорлупке, то ли проявлял излишнюю деликатность. Однажды ночью дверь отворилась, и Римильда увидела в дверном проеме силуэт Танкреда. Она думала, что муж явился наконец-то взять то, что принадлежит ему по праву, и ошиблась: Танкред пробормотал что-то об излишней узости кровати и устроился спать на роскошном персидском ковре на полу каюты. Римильда не сразу смогла заснуть: присутствие чужого человека в комнате мешало. Танкред же подложил под голову свернутый плащ, накинул покрывало, которое Калев сложила на стуле, сняв вечером с кровати, и мгновенно уснул. И все же через некоторое время веки Римильды смежились, и она задремала, убаюканная мерным покачиванием корабля на пологой волне. Когда она проснулась утром, Танкреда уже не было в каюте.

И все-таки он перестал быть для нее совсем чужим. С каждым днем Римильда узнавала его все лучше. Она видела, как он отдает приказы, как командует людьми, как по-доброму относится к молодым рыцарям и к Хадид-бею. Разговоры с Танкредом делались все оживленнее. Римильда надеялась, что даже если ей не удастся полюбить мужа, возможно, получится с ним подружиться.

Хотя Танкред был занят целыми днями и они виделись только вечерами за ужином, Римильда мало времени проводила в одиночестве. Чаще всего с ней рядом оказывался Хадид-бей. Юноша не имел никаких определенных обязанностей на корабле, он не был ни солдатом, ни матросом, зато был поэтом и музыкантом. Конечно, лучше всего у него выходили восточные мелодии, но вскоре он стал делать большие успехи и в английских напевах, которым его обучила Римильда. Это занимало их обоих и доставляло удовольствие, а также скрадывало время. Где-то на полпути до Марселя Хадид-бей уже вовсю наигрывал старинные английские баллады, чем приводил в восторг Родда и Этельстана. Саксы соскучились по родине, причем неизвестно, кто из них – больше. Этельстан покинул Дауф совсем мальчишкой, но Родд-то вообще не желал оставлять замок! Только преданность хозяйке заставила его пуститься в опасное путешествие. Теперь конюх радовался возвращению домой, как дитя.

Однажды вечером за ужином Римильда решилась расспросить Танкреда о Хадид-бее. Она не понимала, почему сарацинский юноша отправился с ними, покинул свою родину навсегда.

– Ему просто нет пути назад, – объяснил Танкред. – Хадид был придворным музыкантом у сирийского паши, но там он перешел дорогу одному вельможе. Я уж не знаю, что там была за история, но Хадида ложно обвинили в том, что он посмел взглянуть на жену этого вельможи. Если бы Хадида схватили и привели в суд, то его ждала бы смерть через побивание камнями. Парнишке повезло, у него нашлись друзья, которые предупредили о грозящей опасности. Хадиду пришлось бежать.

– Но почему он покинул не только двор паши, но и Палестину вообще? – Римильда искренне удивилась. В Англии было полным-полно беглых преступников. Стоило только скрыться в лесу или покинуть пределы графства, как даже самые отчаянные бандиты становились недосягаемы для правосудия.

– Здесь судят муллы, священники неверных. И их приговоры – приговоры самого Аллаха. За осужденным преступником будет охотиться вся страна. Особенно если за его голову обещана награда. А за голову Хадида дадут достаточно, чтобы семья того, кто получит вознаграждение, жила безбедно долгие годы.

– Бедный юноша!

После этого разговора Римильда стала еще внимательней относиться к Хадиду. Нет ничего ужаснее, чем навсегда покинуть родину, семью, отправиться на чужбину, где даже вера другая. И все это из-за несправедливого приговора и зависти негодяя.

Позже ей выпала возможность заговорить об этом с самим Хадид-беем. Юноша не стал рассказывать, из-за чего ему пришлось бежать, – видимо, опасался оскорбить слух Римильды. Впрочем, она уже приблизительно знала историю от мужа и не стала настаивать. Зато ее изумило, что Хадид-бей возносит такие хвалы Танкреду. Она поинтересовалась почему.

– Ваш возлюбленный супруг спас мне жизнь, леди Римильда, – ответил Хадид-бей. – Когда я бежал от двора сирийского паши, преследуемый и гонимый, лорд Танкред встретился мне и защитил меня. Я умирал от жажды в пустыне, а он подобрал меня и не прогнал, когда узнал правду. Он забрал меня с собой и укрыл в Гроте Тирона, велел своим людям обращаться со мной так, словно я дорогой гость, а не враг. Я выздоровел и стал служить лорду Танкреду. Как еще я могу отплатить ему за его величайшую доброту?

Римильду удивил не сам поступок Танкреда (то, что ее муж – человек благородный, было ясно давно), а его изумительная скромность. Все рыцари, которых Римильда знала, не упускали случая похвастаться своими подвигами и благими деяниями. Танкред же ни разу не хвалился своими достижениями, хотя на его совести наверняка имелось немало добрых дел, и Хадид-бей – тому примером.

«Победитель» не был единственным судном в море – периодически на горизонте маячили паруса. Тогда впередсмотрящий громко кричал, и бравые воины на всякий случай хватались за оружие.

– Здешние воды кишат пиратами, – объяснил Танкред Римильде. – Времена нынче неспокойные, и лихие рыцари моря рыщут там и тут в поисках наживы. Впрочем, вряд ли они решатся напасть на нас. «Победитель» – большой корабль, и над ним поднят стяг крестоносца. Немногие авантюристы решатся атаковать судно, на котором возвращается домой боевая команда. Если мы выжили в Святой земле, значит, убили множество сарацин. Что нам пираты?

Кроме кораблей неопознанных, так и не приблизившихся к «Победителю», встречались и другие суда. Они плыли под флагами и крестом, чтобы завоевать еще несколько клочков Святой земли. С каждой такой встречей Танкред все больше мрачнел.

– Это бессмысленная война, – сказал он Римильде как-то за ужином. – Она отнимает жизни, выживают немногие, а удачливым людям или счастливчикам вроде меня становится тошно смотреть на то, что творится.

– Герцогу Рено не тошно, – возразила Римильда.

– Да, он вкусил сладостной восточной жизни, – скривился Танкред. – Не спорю, есть те, кому это по душе. А с меня хватит. Главная ошибка крестоносцев в том, что завоевать себе кусок Святой земли и остаться верным сыном Господа нашего – несовместимые вещи. Эта земля способна принять только тех, кто примет ее. Там можно поселиться, но лишь став одним из них, жителей этой прокаленной солнцем пыльной пустыни. А чем тогда мы будем отличаться от сарацин? Есть те, что окончательно забыли про свою родину. Я же не хочу этого забывать. Я уехал из Палестины навсегда.