Рубин королевы - Жюльетта Бенцони

– Ну что ж, значит, придется идти на улицу Жуффруа!

– Это неразумно! Мы приняли столько предосторожностей, чтобы тайно привезти вас сюда. А если вас заметят соседи?

– Поверьте, это совершенно исключено, – усмехнулся венецианец. – Дайте мне ключ, я ненадолго.

Через несколько секунд он уже шагал в направлении улицы Жуффруа, пожалев только о том, что парк закрыт и нельзя, сократить дорогу. Впрочем, для такого тренированного мужчины, как Морозини, вовсе не составляло труда преодолеть этот путь.

Единственным приключением стало то, что ему долго не открывали. Адальбер и его лакей, видимо, крепко спали, ожидая часа, когда надо будет ехать на вокзал. Прошло немало времени, пока из-за двери раздался сонный голос археолога, весьма нелюбезно поинтересовавшегося, кто там.

– Это я, Альдо! Открой, пожалуйста, мне надо с тобой поговорить!

Дверь распахнулась.

– Какая муха тебя укусила? Знаешь, который час?

– Для важных вещей время суток не имеет значения! Я только что видел, что происходит в доме Фэррэлсов.

– И что же там такое происходит?

– Я видел свою жену в сильно декольтированном вечернем платье, млеющую в объятиях ее злейшего врага – Джона Сэттона!

– Что-что?! Ну-ка, иди сюда, сейчас сварю кофе – спать мне сегодня не придется...

Пока Альдо молол кофе, Адальбер поставил на огонь воду, достал чашки и сахар.

– Можешь заодно принести и свой кальвадос, – пробурчал князь. – Мне нужно подкрепиться.

– Ты их видел? – спросил Видаль-Пеликорн, тревожно взглянув на друга.

– Как тебя... Разве что они были чуть-чуть подальше... Они уединились в маленькой гостиной, а я стоял за окном, там, где ты когда-то свалился мне на голову. После... после непродолжительного обмена любезностями, они взялись за ручки, как примерные детишки, и пошли наверх, дабы насладиться главным блюдом...

– А ты? Что ты сделал?

Морозини поднял на друга глаза, из серо-стальных ставшие зелеными:

– Ничего. Ровным счетом ничего!.. Ты хочешь знать, что я ощущал? Короткую вспышку гнева, почти сразу же погашенную отвращением. И – ни малейшей боли. Если моим чувствам требовалась проверка, то сегодня она состоялась. Эта женщина мне противна. Что, впрочем, не означает, будто ей сойдет с рук все, что она делает сейчас, будучи моей женой. Она мне за это заплатит!

Вздох облегчения, который испустил Адальбер, мог бы поднять в воздух воздушный шар средних размеров.

– Уфф!.. Так-то лучше! Прости, что возвращаюсь к этому. Но как она была одета – скажи-ка еще раз!

– В какую-то розовую шелковую тряпку, всю в блестящих бусинках, а под ней – ничего.

– И это спустя всего два дня после того, как она узнала о смерти отца? Интересное поведение! В любом случае, ты правильно поступил, что пришел. Мы с Уорреном посоветуемся, какие выводы можно сделать из такого поворота во взглядах Сэттона.

– Ну, поворот – это, наверное, сильно сказано: даже собираясь отправить ее на виселицу, он признавался, что испытывает к ней сильное влечение. А позже Анелька рассказывала, что он предлагал ей выйти за него замуж, когда нашел ее в Нью-Йорке. А она-де добродетельно отказалась. Разумеется, потому, что любила меня. Такова была предназначенная мне версия...

– Поди разберись в истинных чувствах этой женщины! Может, она тебя и любит, то есть и тебя тоже?

– Да брось ты, мне на это наплевать!

Сформулировав таким образом свое кредо, Альдо проглотил чашку кофе, сдобрив ее крепким кальвадосом, пожелал другу доброго пути и отправился обратно на улицу Альфреда де Виньи. Теперь можно было не особенно торопиться, но и медлить тоже не стоило: Морозини сообразил, что забыл кое о чем спросить План-Крепен.

Волновался он зря: старая дева и не думала ложиться спать. Она просто перешла с одной лестницы на другую и теперь, положив голову на колени, поджидала возле лифта.

– Ну как? – встрепенулась она. – Все в порядке?

– Почти. Но я хочу попросить вас об услуге. Вы ведь утром пойдете к мессе?

– Естественно. Сегодня праздник Святой Петрониллы, девственницы и мученицы, – пояснила эта своеобразная христианка.

– Постарайтесь узнать, не приехал ли вчера кто-нибудь к Фэррэлсам... Мужчина... – И чтобы избежать лишних вопросов, добавил: – Расскажу все чуть позже. Сейчас мне абсолютно необходимо отдохнуть... и вам тоже.

Во время завтрака, за которым по традиции обязательно собирались все домочадцы, Альдо получил нужные ему сведения: действительно, позавчера из Лондона прибыл некто, но в этом не было ничего необычного, потому что это был секретарь покойного сэра Эрика Фэррэлса, пожелавший встретиться с вдовой, чтобы обговорить с ней дела. Он уезжает сегодня утром...

– А она? Тоже уедет?

– Ни в коем случае. Больше того, я думаю, она ждет новых гостей, потому что поручила своей польке заготовить кучу провизии...

– Но как ваша партнерша по триктраку смогла так быстро узнать о том, что происходит в особняке? Или тамошняя привратница тоже была в церкви?

– С ней это случается, но не в том дело. Главное, мадемуазель Дюфур – так зовут мою знакомую – каждое утро заходит в особняк Фэррэлсов, чтобы там по-человечески позавтракать, – без этого ей трудно было бы выполнить свою задачу. Понимаете, ее хозяйка под предлогом того, что ей приходится содержать три десятка кошек, отыгрывается на себе самой и компаньонке – обеим перепадают жалкие крохи. А у мадемуазель Дюфур отличный аппетит. Ну вот, благодаря этому мы и имеем то, что имеем...

– Кого же, по-вашему, может ожидать эта женщина? – спросила госпожа де Соммьер, внимательно слушавшая весь разговор, прихлебывая кофе с молоком мелкими глотками.

– Может быть, брата с женой? Если они получили разрешение доставить тело Солманского в Польшу, им никак не миновать Париж – ведь горб придется отправлять «Северным экспрессом». Значит, им нужно будет где-то дождаться поезда.

– Столько продуктов для двух человек на пару часов? – Мари-Анжелина скорчила гримасу сомнения. – А по-моему, как говорят у нас в Нормандии, нужно пристальнее следить за этой женщиной – еще больше, чем обычно, дорогой мой князь! Днем это просто, но по ночам предлагаю вам, сменяя друг друга...

– План-Крепен! – воскликнула маркиза. – Вы опять собираетесь скакать по крышам?!

– Именно так. Но нам не следует об этом беспокоиться, туда легко влезть. А потом, надо сказать, я это обожаю! – добавила старая дева с восторженной улыбкой.

– Ба! – маркиза возвела глаза к небу. – Ладно, по крайней мере, скучно не будет!

Собравшись к послеобеденной мессе, добровольная помощница Альдо получила новую возможность удовлетворить любопытство. Не успела она выйти из особняка де Соммьер, чтобы направиться в церковь Святого Августина, как перед домом, в высшей степени интересовавшим ее, остановилось такси. Из машины вышли трое: темноволосый худощавый молодой человек, про которого можно было бы сказать, что у него приятная наружность, если бы он не держался столь спесиво; юная блондинка, одетая довольно изящно, но чересчур экстравагантно; и, наконец, весьма пожилой, усатый и бородатый мужчина, носивший монокль и опиравшийся на палку, от чего его спина казалась еще более сгорбленной.