Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Фолкон де Берг и его рыцари поднялись затемно, решив затравить волчью стаю. Фолкону не потребовалось много времени, чтобы услышать отдаленный вой и определить, где находятся звери, по громкому тявканью, свидетельствующему о том, что добыча уже растерзана. Охотники подоспели слишком поздно, чтобы спасти двух новорожденных ягнят, но сумели вырвать матку из хищных челюстей. Все вымазались в крови, а де Берг к тому же перекинул через седло двух убитых волков. Они возвращались в замок, довольные, что смогли хоть как-то отплатить хозяину за гостеприимство, но внезапно всадники, ехавшие впереди, остановились как вкопанные: из небольшой рощицы появилось прекрасное видение, залитое солнечным светом.

– Единорог! – охнул Норман Жервез.

– Единорогов не бывает, это все сказки, – заявил Фолкон де Берг, с сомнением сдвинув темные брови.

Девушка, сидевшая на спине «единорога», явно испугалась целого отряда неизвестных рыцарей в полном вооружении. Милое личико тревожно вытянулось. Повернув белую кобылу, она бросилась обратно, под защиту деревьев.

– Ни с места! – резко приказал де Берг.– Это моя добыча!

Боевой конь рванулся вперед, быстро сокращая расстояние между девушкой и рыцарем. В ушах Джезмин громом отдавался топот копыт огромного скакуна. Она чувствовала себя загнанным зверьком. Джезмин подняла глаза и, узнав преследователя, покачнулась как от удара. Это он – дьявол! Он разорвет ее, словно злобная адская гончая – белую лань!

Фолкон де Берг схватил ее лошадь за узду и, взглянув в лицо девушки, заметил, что прелестные черты искажены страхом. Рыцарь, словно завороженный, не мог отвести от нее глаз. На какое-то мимолетное мгновение он поверил, что это прекрасное создание верхом на единороге явилось из иного мира. Такая красота не могла быть уделом простой смертной. Фолкон был очарован. Единорог, дрожа, встал как вкопанный. Девушка умоляюще сложила руки и выдохнула:

– Ах нет... что я сделала, почему ты преследуешь меня и хочешь наказать?

Фолкон в мгновение ока очутился на земле. Только сейчас он понял, что «единорог» – попросту белая лошадка в необычайной упряжи, украшенной длинным, закрученным в спираль рогом из слоновой кости.

– Демуазель, не бойтесь, – внезапно охрипшим голосом прошептал он, смутно удивляясь, почему сердце так неожиданно замерло. Неужели эта изысканно, утонченно красивая сказочная принцесса, явившаяся из сказки, – та самая девчонка, которую он встретил той ночью?

Джезмин широко раскрыла глаза от изумления и ужаса.

– Не думай, что можешь завлечь и соблазнить меня сладкими речами. Я знаю, кто ты и чего хочешь от меня, – храбро объявила она.

Фолкон улыбнулся ее юности и невинности.

– Тогда сдавайся без сопротивления, – пошутил он и, обняв ее сильными руками за талию, снял с седла.

Девушка была вся серебряно-розовая, нежная, словно праздничное пирожное. Огромные руки по-прежнему сжимали ее талию, большие пальцы дерзко ласкали нежную грудь. Джезмин ощущала их горячее прикосновение через тонкую ткань. Она задохнулась, не в силах двинуться с места. Однажды ей удалось убежать, но что будет теперь?! Призвав на помощь мужество, она решила бросить ему вызов:

– Я никогда не предамся в твои руки, милорд Сатана!

Фолкон не знал, смеяться ему или злиться.

– Ты живешь в выдуманном мире! Я не дьявол; дьявола вообще не существует. Кто только тебя воспитывал и забил голову глупыми сказками?

И тут он впервые заметил искру гнева в очаровательных глазах.

– Не твое дело! Как ты смеешь говорить, что моя голова набита дурацкими сказками? Немедленно отпусти или я закричу!

– Воображаешь себя принцессой, разъезжающей по лесам и полям на единороге? От кого пытаешься спастись, кого боишься, чудовища или дракона? А может, убегаешь от злой королевы, ведьмы, мачехи? Как жаль, что, пытаясь покинуть замок, заросший отравленным виноградом, ты встретила самого дьявола! Лучше прекрати играть в детские игры! Я такой же дьявол, как ты принцесса!

Джезмин резко отпрянула.

– Это ты играешь в жестокие игры, потому что прекрасно знаешь, кто я. Знаешь, что я настоящая принцесса, а ты Сатана, – прошептала она, лихорадочно оглядываясь в поисках спасения.

– Я рыцарь, – бесстрастно объявил он.

– Это всего лишь маска, коварное обличье нечистого. Рыцарь в блестящих латах, который спешит на помощь даме, попавшей в беду.

Уголки губ Фолкона чуть дернулись. Что за^чушь она несет?!

– Наверное, мне следует убить дракона и положить сердце к твоим ногам, о моя принцесса?

Глаза девушки вновь наполнились ужасом.

– Какую дань ты возьмешь за мое освобождение? Еще один поцелуй?

– Поскольку сегодня ты в тысячу раз прекраснее, чем той ночью, я потребую тысячу поцелуев.

Фолкон притянул девушку к себе, не в силах оторваться от нее. Пальцы запутались в шелковистых волосах, губы накрыли мягкий розовый ротик, вкус которого он так мечтал и жаждал испытать снова. Де Берг вспомнил, как грезил о ней во сне и наяву, и жаркое желание огненным потоком захлестнуло кровь. Кончик его языка пытался проникнуть в сладостную пещеру рта, но Джезмин вырвалась и, задыхаясь, вскрикнула:

– Ты дьявол!

На этот раз он безжалостно впился в ее губы, вторгаясь языком во влажные девственные глубины.

– Да, – жестко подтвердил он.– Я Князь Тьмы и явился, чтобы унести тебя в свое подземное царство, где буду держать тебя в плену веки вечные и каждую ночь брать силой.

Джезмин охнула, поднесла руку к сердцу, покачнулась и, потеряв сознание, повалилась лицом вперед. Фолкон подхватил девушку прежде, чем та успела упасть. Затаив дыхание, он благоговейно упивался чудесной прелестью своей нежной ноши. Никогда в жизни этот закаленный в боях воин не испытывал такой неодолимой потребности защищать и лелеять. Она была такой маленькой и, казалось, совсем ничего не весила. Кожа светилась, как полупрозрачный фарфор на свету, особенно в тех местах, где длинные ресницы золотыми полумесяцами ложились на щеки. В эту минуту Фолкон больше всего боялся, что она вот-вот исчезнет, растворится в воздухе. Сердце его сжалось, дышать становилось все труднее. Необычное благоухание, исходившее от незнакомки, кружило голову. Черт побери, что с ним происходит? Фолкон не сводил с нее зачарованного взгляда, восхищаясь розовым ротиком, изящными тонкими запястьями, такими хрупкими, что наверное сломаются, если сжать покрепче, волосами цвета лунных лучей, шелковистым покрывалом рассыпавшимися по его рукам. Вожделение пронзило его словно удар молнии. Неожиданно на ум пришла слышанная в детстве сказка о прекрасной принцессе, которую можно разбудить поцелуем. Де Берг покачал головой, удивляясь, уж не околдован ли он. Наконец, немного очнувшись и поняв, что девушка вряд ли придет в себя, он решил отвезти ее в замок. Фолкон привязал поводья лошадки к своему седлу, не обращая внимания на то, что животное нервно пятится, почуяв волчью кровь, и, не выпуская девушку из объятий, вскочил на коня. Когда он на полном скаку осадил жеребца во дворе замка, огромные копыта высекли искры из булыжника. Фолкон спешился и внес бесчувственную девушку в величественный зал.