Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

– Войдите, – разрешила Кэтрин.

Вошла горничная с подносом. Она и бровью не повела при виде обнаженного мужчины, Бэрк тоже ничуть не смутился, одна только Кэтрин ощутила неловкость, быстро прошла к гардеробу, вытащила заранее заготовленный на всякий случай мужской халат из мягкой голубой шерсти и бросила ему. Горничная расставила на столе фрукты, хлеб и холодные мясные закуски, не забыв также заказанную Бэрком бутылку виски и графин вина для Кэтрин. Потом она перемешала поленья в камине и спросила:

– Что-нибудь еще, мисс Линор?

– Спасибо, Салли, ничего не нужно.

Кэтрин проводила ее взглядом, потом неуверенно остановилась посреди комнаты, лихорадочно соображая, с чего бы начать разговор.

– Зачем ты сюда пришел? – спросила она вдруг, хотя собиралась сказать нечто совсем иное.

Бэрк поднялся и прошел мимо нее к камину. Опустив голову, он слепо уставился на пламя, будто и не слышал ее вопроса. Наконец он выпрямился:

– Чтобы просить прощения.

Она стояла молча; коварная маленькая птичка начала петь в ее сердце.

– Чтобы удостовериться, что с тобой все в порядке.

Он с нескрываемым отвращением оглядел комнату:

– Похоже, ты, как кошка, всегда приземляешься на все четыре лапы.

Кэтрин увидела, как презрительно и злобно кривятся его губы, и песня у нее в груди оборвалась. Зато его слова открыли для нее ту самую благоприятную возможность, которой ей так не хватало.

– Тебе тоже грех жаловаться. Я знаю, ты сообщил полковнику Денхольму, что я мертва. Спасибо тебе за это.

– Это Джулиан тебе сказал?

– Да.

Она выждала паузу, думая, что Бэрк еще что-нибудь добавит, но так как он промолчал, заговорила сама.

– Зря ты поехал за мной в Эдинбург. В глазах полковника это будет выглядеть еще более подозрительно.

– Ты обо мне не беспокойся, я о себе в состоянии позаботиться сам, – холодно ответил Бэрк.

– Надеюсь, но мне кажется, у тебя могут быть неприятности, Бэрк.

– Ну, а тебе-то что за дело?

Кэтрин горделиво выпрямилась:

– Ты ошибаешься, если думаешь, что мне нравится доставлять неприятности тебе или твоей семье. Я никогда не ставила себе такой цели.

Она задумчиво заглянула в свой бокал, потом подняла взгляд, словно какая-то мысль только что пришла ей в голову, открыла рот и опять закрыла его, как будто не решаясь начать.

– Бэрк, мне известно кое-что такое, что могло бы тебе пригодиться.

Он скрестил руки на груди и взглянул на нее с сомнением.

– Позавчера я была с… с одним мужчиной. Здесь, в этой самой комнате. Я тебе не буду называть его имя и кто он такой, но ручаюсь, что его словам можно верить. Он занимает высокое положение, поэтому некоторые вещи… ему известны по долгу службы. Мы говорили о восстании. В последнее время о нем много говорят, сам понимаешь…

– О, я готов поверить, что здесь говорят о многом, – язвительно вставил он.

– Ты хочешь услышать историю или нет? – огрызнулась Кэтрин.

Бэрк издевательски согнулся в смиренном поклоне.

– Ну ладно, – обиженно продолжала она, – в общем, этот человек сказал мне кое-что, о чем ему, наверное, следовало умолчать… Об одном важном событии, которое скоро произойдет.

Сделав паузу, она как будто вновь заколебалась, не зная, говорить или нет, потом сделала глубокий вдох, словно приняла решение:

– Примерно через пять дней в Кессоке пристанут три корабля. Это будут французские суда, они привезут около шестисот солдат.

– В Кессоке? – хмурясь, переспросил Бэрк.

– Это в заливе Морэй-Ферт, на противоположном берегу от Инвернесса.

Бэрк отвернулся, и Кэтрин затаила дыхание. Наконец он снова взглянул на нее.

– Французские суда?

Она кивнула.

– Слишком мало, слишком поздно, – задумчиво проговорил он, качая головой и обращаясь скорее не к ней, а к самому себе. – Вашему Красавчику пришел конец.

Она пожала плечами.

– И все же, – ее голос звучал неуверенно и робко, словно это соображение только что пришло в голову ей самой, – если высадка пройдет удачно, наверное, за ними могут последовать другие.

Наступило молчание. Казалось, Бэрк обдумывает ее слова. Кэтрин поняла, что ей срочно требуется глоток вина.

– А зачем ты мне все это рассказываешь? – внезапно спросил Бэрк.

– Я же тебе сказала зачем. Это может тебе пригодиться…

– Я тебе не верю. Ты же на стороне принца, хоть и пытаешься это скрывать.

Кэтрин чуть ли не с жалостью улыбнулась такой наивности и покачала головой:

– Ты же сам только что сказал: делу якобитов пришел конец. В Эдинбурге уже стоят английские войска. После всего того, что со мной было, мое положение здесь довольно шатко, уж этого ты не можешь не понимать. Скажем так… благоразумие подсказывает мне, что лучше связать свою судьбу с теми, на чьей стороне победа.

Она впрямую встретила его потрясенный, полный негодования взгляд и терпела, сколько могла, а потом как ни в чем не бывало посмотрела на огонь, однако не сделала новой попытки поднять бокал к губам, опасаясь, что трясущаяся рука ее выдаст.

– Какая же ты дрянь, – тихо проговорил Бэрк.

Ее сердце сжалось, словно он всадил в него нож.

– Я пытаюсь тебе помочь, а ты меня ругаешь, – сказала она упавшим голосом, чувствуя, что не сможет собрать силы для обороны. – Мне все равно, используешь ты эти сведения или нет, мне-то что? И почему бы тебе не оставить меня в покое? Тебе пора уходить.

– Уходить?

Насмешливо улыбаясь, Бэрк подошел к столу, сел и налил в стакан немного виски:

– Поди сюда, Кэт.

Она не тронулась с места. Сердце у нее бешено колотилось прямо в горле. Он опять собирается ее обнимать! Ей казалось, что это невозможно, недопустимо, что это какое-то святотатство. Он ее презирает, и у него есть на то веские причины. Как же он может вновь желать ее?

– Я сказал, поди сюда!

– Зачем?

Бэрк не ответил, он лишь терпеливо ждал, пока она подойдет. Наконец Кэтрин повиновалась, твердя себе, что делает это вовсе не потому, что ей так хочется, а лишь по необходимости, потому что у нее нет выбора. Она замерла рядом с его стулом, дрожа при одной лишь мысли о том, что сейчас он опять прикоснется к ней. Сколько же ей еще терпеть? В эту минуту ей было наплевать на Оуэна Кэткарта и на якобитское восстание. Даже гибель ее отца, Рори и Майкла не могла оправдать такую жертву. Но ей нужен был Бэрк. Она хотела, чтобы он узнал, кто она такая на самом деле, как сильно она его любит, как страстно хочет, чтобы он прикасался к ней с любовью, а не в порыве похоти, толкавшей их обоих к насилию и разрушению, заставлявшей разбивать сердца друг друга и все самое лучшее в себе, ничего не давая взамен, кроме недоверия и презрения.