Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

– Нет, я так не думаю, – улыбнулся Бэрк, – вы, должно быть, ошиблись.

Она пожала плечами:

– Всякое бывает, но женщина, которую вы описываете, – это Линор. Дело в том, что на нее большой спрос, вряд ли вам удастся встретиться с нею сегодня. А впрочем, попытайтесь – вот она перед вами.

Он взглянул на другой конец зала и увидел девушку, появившуюся из-под арки под руку с двумя мужчинами. Сначала Бэрк не мог разглядеть ее лица и заметил лишь стройную нежную шейку, потому что она запрокинула голову, даря прощальный поцелуй одному из своих спутников, потом другому. Мужчины разошлись в разные стороны, и девушка посмотрела прямо на Бэрка.

Это была Кэт.

Бокал выскользнул из его пальцев и со звоном вдребезги разбился о каменный пол.

21

Звон разбитого стекла окончательно лишил Кэтрин присутствия духа. Одним лишь неимоверным усилием воли ей удалось не дрогнуть под потрясенным, полным недоверия взглядом Бэрка. И как только ей могло прийти в голову, что она будет наслаждаться этой минутой? Ей хотелось бежать без оглядки или, еще лучше, провалиться сквозь землю и умереть.

Вместо этого она сделала шаг по направлению к нему, потом еще и еще один. И на каждом шагу она с мучительным стыдом ощущала, что нелепый наряд, который на нее напялили, почти прозрачен, а под ним у нее ничего нет.

Когда они оказались так близко друг от друга, чтобы разговаривать, не повышая голоса, но не настолько близко, чтобы он мог до нее дотянуться, Кэтрин остановилась.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, стараясь придать своему голосу нужную нотку рассерженного удивления.

Бэрк никак не мог опомниться. Все еще не в силах заговорить, он только качал и качал головой в немом ужасе. Казалось бы, уже одно это должно было доставить ей удовольствие, но нет, даже намека на радость она не ощутила. Кэтрин повторила вопрос, и Бэрк наконец обрел дар речи:

– Ты здесь не работаешь.

Он огляделся вокруг и, невесело рассмеявшись, повторил:

– Ты здесь не работаешь.

– Ты так думаешь? Интересно, почему же тогда по утрам я чувствую себя такой разбитой? Чего тебе надо, Бэрк? Хочешь девушку? Их тут много. Пойду подыщу тебе какую-нибудь.

Он схватил ее за голую руку, когда она повернулась, делая вид, что уходит, и с глухим рычанием притянул к себе. Кэтрин не знала, что он собирается делать, и не успела даже испугаться, так как в эту самую минуту между ними словно из-под земли вырос высокий широкоплечий субъект, наряженный римским легионером. Он положил здоровенную, как окорок, лапищу на плечо Бэрку.

– Этот малый пристает к вам, мисс Линор?

– Да!

– Убери руки, или я тебя убью, – со всей серьезностью заявил Бэрк легионеру.

Кэтрин прижала дрожащую руку к груди. Все шло наперекосяк, вовсе не так, как предполагалось.

– Спасибо, Боб, я думаю, ты можешь идти, – раздался справа от нее глуховатый голос с легким придыханием.

Кэтрин обернулась. Рядом с нею, любезно улыбаясь Бэрку, стояла Кара, все еще красивая хозяйка «Единорога», «мадам», как все ее называли.

– А теперь, сэр, позвольте вам помочь. Я вижу, вы познакомились с Линор. Сожалею, но она уже занята на весь вечер. Впрочем, не унывайте, здесь есть множество других, не менее очаровательных юных леди, и любая из них почтет за честь услужить вам.

Доблестный страж ретировался, а Бэрк немного ослабил хватку, которой сжимал руку Кэтрин.

– Очень любезно с вашей стороны, – заявил он, внезапно овладев собой, – но, видите ли, мне никто другой не нужен. Я хочу только… Линор.

Кара негромко рассмеялась:

– Уверяю вас, сэр, вы тут не один такой, но боюсь, что это невозможно.

– Почему?

– Она занята.

– Ах вот как! – Бэрк сунул руку во внутренний карман и вытащил из него тяжелый, туго набитый кошелек. – Но, может быть, она уже освободилась?

Хозяйка взяла у него кошелек, с профессиональной ловкостью взвесила его в руке и улыбнулась с деланным изумлением:

– Да, я полагаю, вы правы. Она освободилась.

Кэтрин следила за сделкой завороженным взглядом.

Ей казалось, что все это происходит в бреду. Когда Кара улыбнулась, она закрыла глаза и сказала себе: «Ничего хуже этого уже никогда не будет. Я достигла дна». Каким-то извращенным образом эта мысль даже подбодрила ее немного.

– Я с ним не пойду, – вдруг спохватилась она, вспомнив свою роль.

– Глупости, Линор. Слушать ничего не желаю, – холодно возразила Кара.

– Я не шучу. Вы не можете меня заставить пойти с ним. Я его ненавижу!

Кара, как клешней, вцепилась в ее запястье и увела под арку. Как только они оказались в полутьме за портьерами, она прошептала на ухо Кэтрин: «Ну держись, детка», – и закатила ей звонкую оплеуху. Кэтрин взвизгнула от неожиданности и боли. Бэрк влетел за занавеси в тот самый момент, когда Кара взяла девушку за плечи и стала трясти.

– Прекратите, – угрожающе рявкнул он.

– С глупостями покончено, милочка? – сурово осведомилась хозяйка.

Кэтрин кивнула, смигивая неподдельные слезы.

– Вот и отлично.

Кара деловито похлопала ее по плечу и повернулась к Бэрку:

– Можете провести с ней всю ночь, если угодно. Вам пришлют поздний ужин и, разумеется, шампанское. Хотя, насколько я припоминаю, вы спрашивали виски?

Он поклонился, явно находясь под впечатлением.

– Еще одно предупреждение: насилие любого рода в этих комнатах не допускается. Если оно вам по вкусу, у нас для этих целей имеется отдельное помещение, где все происходит под пристальным наблюдением персонала за двойную плату. Вам все ясно?

Лицо Бэрка окаменело:

– Я дам вам знать, если это окажется необходимым.

– Прекрасно.

Хозяйка в последний раз бросила грозный взгляд на «Линор» и ушла.

Несколько секунд они стояли в маленькой тесной прихожей, глядя друг на друга. Наконец у Кэтрин не выдержали нервы, и она направилась к лестнице. Бэрк шел за нею по пятам. Освещение было тусклым и явно предназначалось для создания «романтической обстановки». Стены были грубо оштукатурены под натуральный камень. На широкой лестничной площадке они миновали девицу, одетую сильфидой, сидевшую на скале в искусственно созданном «лесном уголке» и игравшую на флейте. При других обстоятельствах это зрелище заставило бы их рассмеяться, но сейчас оба прошли мимо, даже не улыбнувшись.

На верхней площадке коридор разветвлялся на три рукава; Кэтрин продолжала идти вперед, минуя бесчисленные закрытые двери и стараясь не прислушиваться к доносившимся из-за них тихим звукам. Она мучительно ощущала себя голой, прекрасно понимая, как должен выглядеть сзади ее полупрозрачный шелковый наряд телесного цвета. При определенном освещении казалось, что на ней вообще ничего нет. К тому времени, как они добрались до «ее» комнаты в самом конце длинного коридора, она довела себя до такого состояния, что вообще перестала что-либо соображать.