Фенрир. Рожденный волком - Лахлан Марк Даниэль

– Какая славная будет смерть! – воскликнул Астарт, подбираясь к Волку. – Ну же, давай. Я жду не дождусь, когда обо мне сложат тысячу саг!

Сейчас Элис разглядела Волка как следует: его черную, словно ночь, шкуру, зеленые глаза, – этот зверь был как будто не рожден, а сотворен, он стоял на задних лапах, а его передние лапы больше походили на человеческие руки, но с когтями. Он был высокий, в полтора раза выше Офети.

– Ну, давай! – зазывал Фастар. – Такая смерть обеспечит мне место по правую руку от Одина, чтобы я мог пировать вечно!

Фастар говорил о вечной жизни, однако после рыка Волка особенно ясно проявилась его смертная сущность, и дрожь от ужаса перед забвением прошла по его телу. Он выронил копье, потому что трясущиеся пальцы предательски отказались служить.

Волк прыгнул.

Фастар сумел взять себя в руки и даже ударил Волка по голове кулаком, но было слишком поздно. Кровь фонтаном брызнула в море. Следующим умер Астарт, превратившись в кусок мяса в челюстях Волка, который вырвал жизнь из его тела так же легко, как чайка хватает водоросли из воды. Волк швырнул его на землю и жадно впился в истерзанную плоть, ткнул его мордой в грудь, раздирая чудовищными зубами.

Теперь в наступление с воплями двинулись франки, держа наготове мечи и копья; их было человек пятнадцать пеших и два всадника на неоседланных лошадях. Они шлепали по кровавым волнам, стремясь добраться до зверя. Он схватил первого, кто шагнул к нему с берега, и швырнул его на остальных, сбив с ног двух воинов. Всадник понесся на него галопом и ударил пикой, но пика вырвалась из его руки, а лошадь под ним упала со сломанными ногами.

Рыцари были храбрыми, они все равно шли в наступление, но Волк был подобен демону: громадный, в два раза больше нее, с перевитым мышцами телом, напоминавшим необожженную фигуру глиняного человечка, которую растянул во все стороны проказливый ребенок. Она знала этого волка по своим снам.

В наступление двинулся Эгил. Он стоял у кромки воды, взвешивая на руке меч. Шагнув назад, он указал на Волка мечом.

– Я знаю, что мне суждено умереть, но знаю, что это тварь, истребившая многих… – Нужные слова никак не приходили ему на ум. – Твою ж мать! – выругался он. – Ладно, так сойдет.

Викинг бросился на Волка, но зверь развернулся к нему всем телом, откусил ему голову и правое плечо, увлекая останки в окровавленную воду.

Офети схватил меч Ворона и ринулся в битву, выкрикивая имена отца и деда, уверяя Волка, что он происходит из прославленного рода убийц.

– Сегодня, зверь, ты встретил равного противника!

Кто-то потянул Элис за руку. Это оказался Ворон. Она попыталась отпрянуть в сторону, но он был проворнее и успел сунуть что-то в ее ладонь. Это оказался камешек на ремне.

– Заставь его надеть этот амулет, – сказал Хугин. – Заставь его надеть. В нем вся наша надежда.

Элис с трудом понимала его слова.

– Убирайся от меня, чудище!

– Я же спас тебя. Посмотри на мертвую ведьму. Заставь его надеть амулет. Заставь его!

Чудовищный Волк посмотрел прямо на Элис своими огромными глазами. В них отразилось нечто похожее на узнавание. Вокруг него стягивали кольцо воины, кололи его оружием. Но он направился к ней, силясь стряхнуть с себя врагов.

Элис попятилась, сжимая амулет.

Волк заговорил, и его голос был подобен скрежету камня о камень:

– Ты приходила ко мне раньше. Среди зеленых лугов, на поле несжатой пшеницы, под голубым небом, в тот час, когда солнце превращает воду в усыпанную алмазами ткань. Ты приходила, и ты благословила меня, Святая Дева.

Элис побежала. Панический ужас охватил ее. Однако же она невольно оглянулась.

Офети прыгнул на Волка, размахивая мечом Ворона. Зверь был быстр, он развернулся, но меч распорол темную шкуру на боку. Волк прыгнул на Офети, но Ворон обхватил викинга обеими руками и швырнул на песок, когда челюсти зверя уже были готовы сомкнуться на шее толстяка. Вервольф тронул раненый бок, поднес пальцы к губам, пробуя кровь на вкус.

– Убей его! – выкрикнул Ворон, когда Офети снова набросился на зверя. На этот раз Волк был еще проворнее. Он схватил Офети, отрывая его от сырого песка.

Элис обернулась.

– Вали, нет!

Она не знала, откуда пришли эти слова, что они значат, однако на зверя они, кажется, подействовали.

Волк разжал пальцы, выронив Офети. Викинг упал в воду и остался лежать, держась за окровавленные бока и тяжело дыша. Но другие все еще наступали на Волка, и он развернулся, чтобы убить их, он кусал и терзал, забыв обо всем в своей ярости.

Одна руна ожила внутри Элис, имя которой она узнала раньше других. Лошадь. По берегу пронеслась галопом серая кобыла, лошадь одного из франков.

– Госпожа, ты должна остаться с нами! Я сумею тебя защитить! – Это кричал Ворон. Он успел забрать свой меч, но не ринулся в битву.

Элис мотала головой, пятясь от него.

– Госпожа!

Она вцепилась в гриву лошади и подтянулась, садясь верхом.

– Он убьет тебя! Этот Волк принесет тебе смерть! – надрывался Ворон.

«Вперед!» – мысленно приказала она, и лошадь во весь опор понеслась по берегу к лесу.

Глава пятьдесят восьмая. Следопыты

Элис ускакала, Волк тоже исчез. Как только девушка покинула берег, он стряхнул с себя франков и помчался к лесу, волоча за собой труп рыцаря.

Ворон вытер меч о плащ и убрал его в ножны.

– Настронд, – сказал он.

Офети, который до сих пор не мог отдышаться после схватки с Волком, кивнул.

– Берег мертвых. – Он поглядел на тела на песке, кое-как перевел дух и заговорил:

– Это давнее пророчество, – сказал Хугин, – начало сумерек богов.

Офети ощупал бока ладонями. Они тут же покрылись кровью, однако раны оказались поверхностными. Викинг понял, что вервольф не захотел его убивать. Он оставил на берегу человек двадцать покойников. Никогда еще, ни в одном сражении Офети не видел таких искалеченных, изломанных тел. Чайки и вороны уже кружили над берегом. Викинг был потрясен внешним видом чудовищного Волка, его неистовостью, однако не самим фактом его существования. В отличие от исповедника, он без малейшего труда принимал магическую реальность. Он ведь вырос среди простых крестьян и с детства был уверен, что эльфы, гномы, тролли и оборотни так же реальны, как овцы, которых он пас, дождь, под которым он мок, и мороз, от которого стыло тело.

Из-за дюны вышел Леший.

– Тебя не было, когда начался бой, – заметил Офети.

– Я привел сюда Ворона, показал ему ближайшее место, где можно найти корабль, зная, что к этому монастырю придут и другие.

– Никого ты никуда не привел. Эти встречи предопределены, – возразил Хугин, – они обещаны самой судьбой.

– И что же, тебе и в Ладогу суждено попасть? Если это так, тебе не нужна моя помощь.

– Возможно, тебе отведена какая-то роль в грядущих событиях, – согласился Хугин, – но только не думай, что сумеешь уйти от судьбы.

– Мои войны идут из-за товаров и прибыли, – сказал купец. – Я просто случайно встретился вам на пути к тому зверю. Что он такое?

– Враг Смерти, – ответил Хугин.

Леший огляделся по сторонам.

– Не хотел бы я в таком случае повстречать друга Смерти, – сказал он.

Но Офети не был расположен к шуткам. Он хотел почтить павших товарищей стихами, как это было принято у северных воинов.