Деяния ангелов - Виктор Песиголовец

— Довольно часто. Хотя не буду утверждать, что только тем и занимаюсь, что кого-то жалею…

— И милосердие проявляешь?

— Ну, конечно! Хочешь, расскажу, как я помогла одной маленькой девчушке вернуть маму?

— А что было и такое? — вмиг оживился я.

— Было! — подтвердила она и ее губы тронула задумчивая улыбка.

Мы сели за стол, выпили по бокалу вина, а затем принялись за чай. И Инга начала рассказывать:

— Однажды, когда я еще работала дерматологом, меня попросили провести осмотр обитателей детского приемника-распределителя. Там я увидела белокурую девочку лет четырех, которая все время плакала, и никакими увещеваниями, никакими игрушками и забавами ее нельзя было успокоить. Я стала расспрашивать, как она оказалось в стенах этого заведения. Мне объяснили, что четыре дня назад испуганную, грязную и голодную малышку нашли на выезде из города. Она не могла назвать ни свою фамилию, ни адрес, по которому жила. Только и сказала, что зовут ее Лизонькой. Милиция активно искала родных девочки и к вечеру того же, четвертого, дня, поиск дал результат. Оказалось, что маленькая Лиза — киевлянка, живет с мамой Натальей в однокомнатной квартире в Дарницком районе. Да только саму маму — няню одного из детсадов — разыскать не удалось. Вот уже около недели она не появлялась ни дома, ни на работе, ни у родственников. Куда-то уехать и бросить ребенка на произвол судьбы Наталья не могла — знакомые характеризовали ее как примерную мать. Оперативники также узнали, что бывший супруг женщины Федор отбывает уголовное наказание за убийство с целью ограбления. Но на свидание к нему она ни разу не ездила.

Инга на мгновение умолкла, чтобы хлебнуть чаю. Воспользовавшись моментом, я выскочил из кухни, взял в спальне одеяло и вернулся. Укутал им свою даму, а потом, приоткрыв окно, закурил. Она с благодарностью взглянула на меня, отложила чашку и повела свой рассказ дальше.

— Вечером я все время вспоминала заплаканное личико безутешной Лизоньки и сама едва сдерживала слезы. Меня мучил вопрос: где ее мама? Я металась по квартире, выбегала то на улицу, то на балкон, пытаясь вызвать в своем сознании видения, которые помогли бы разыскать эту Наталью, будь она хоть живой, хоть мертвой. Но сколько ни напрягалась, как ни старалась — все было тщетно, у меня ничего не получалось! Кое-как успокоившись, я легла спать. И вот ночью мне приснился сон: пыльная улица села, покосившееся здание магазинчика с зарешеченными окнами, напротив — старый кирпичный дом, крытый шифером. Я открываю разболтанную калитку захожу в маленький дворик. Приближаюсь к входной двери, выкрашенной суриком, ложу руку на щеколду… Стоп! Мне не сюда. Поворачиваюсь, бреду вдоль дома по спорышу к небольшому сараю, стены которого небрежно выложены из шлакоблока. Замка нет, только засов, закрученный стальной проволокой. С трудом разгибаю ее, тяну на себя скрипучую дверь — она открывается. В сарае полумрак. Напрягаю зрение: у одной стены горка угля, у другой — охапка дров, старый велосипед и гнутая канистра. Делаю шаг внутрь. Замечаю выключатель, щелкаю им — под потолком загорается лампочка. Взгляд влево, взгляд вправо, затем — вниз, на пол. Вижу ляду. Ага, погреб! Берусь за крюк, небольшое усилие — и передо мной возникает отверстие, из которого торчит конец самодельной деревянной лестницы. Осторожно спускаюсь. Неглубоко. Всего восемь или девять ступеней, и я на дне. Почти ничего не видно. Шарю руками по бетонной стене — нащупываю выключатель. Щелчок. О Боже, что это? Возле кучки картошки, за кадкой, разбросано тряпье, на нем — полуголая женщина с мешком на голове. Пленница лежит боком, ее руки связаны за спиной поясом от пальто или плаща. Она не то спит, не то без сознания. На ногах женщины, начиная от колен и до бедер, — множество кровоподтеков и синюшных пятен. Я хочу окликнуть ее и не могу — мой голос пропал, язык не хочет повиноваться. Что делать, что делать? Сзади вдруг раздается грохот, резко поворачиваюсь… И просыпаюсь.

Явно взволнованная своими воспоминаниями, Инга опять умолкла, взяла в руку чашку и стала не спеша пить остывший чай. Я с нетерпением взирал на нее, мне хотелось быстрее услышать окончание этой истории.

— Это был вещий сон, да? — торопливо спросил я, присаживаясь на свое место.

— Конечно! — подтвердила Инга и, зачем-то заглянув в свою пустую чашку, поставила ее на стол. — Утром я стала гадать, как же найти село, в котором мне довелось побывать во сне? И тут меня осенило: я уже видела этот покосившийся магазинчик, точно видела! Я покупала в нем хлеб! Как-то моя коллега, врач-отоларинголог, и ее муж пригласили меня на свою дачу. Мы там устроили пикник, напекли шашлыков, но взяли с собой мало хлеба… Я напрягла память и вспомнила, как называется село и где оно приблизительно находится. А потом задумалась: а что, собственно, делать дальше? Рассказать милиционерам о своем вещем сне? Не поверят, засмеют да пошлют куда подальше. И тогда я решила сама отправиться в то село. Разузнала, чем туда можно добраться, и поехала. Прибыв на место, нашла магазинчик. Напротив него увидела нужный дом под шиферной крышей. И калитка, и двор, и сарай в глубине двора — все было именно таким, каким мне привиделось во сне. Я присела на лавочку у магазина и стала наблюдать, чтобы понять, дома ли хозяин. Сидеть пришлось недолго — на улицу вышел рослый чернявый детина лет тридцати, постоял пару минут и куда-то потопал вразвалочку вдоль улицы. Только он скрылся из виду, я стремглав забежала во двор и сразу — к сараю. Заскочила в него, включила свет, подняла крышку погреба и спустилась вниз. Связанная женщина с мешком на голове лежала на каких-то полусгнивших лохмотьях. Я освободила ее и начала приводить в чувства. Но ничего не получалось — женщина что-то невнятно бормотала, мычала, но глаза не открывала. Этот подонок, видимо, изрядно накачал ее самогоном. Тогда я решила выбраться оттуда и бежать в опорный пункт милиции или, на худой конец, в сельсовет. Начала подниматься по лестнице, а тут он — чернявый здоровяк. Ударил меня кулаком в лицо, да так, что я отлетела в дальний угол погреба, затем подскочил, уперся своим коленом мне в грудь и схватил за горло. Не то, что вырваться, даже пошевелиться я не могла! Лежу, задыхаюсь и чувствую — вот-вот потеряю сознание. Даже не знаю, как это тогда у меня получилось… Я напряглась, сосредоточила всю свою внутреннюю силу в мозгу и резко выплеснула ее этому мерзавцу в лицо. Он заревел, как раненный медведь, упал навзничь, зажал глаза ладонями и стал кататься по полу. Я пулей вылетела наверх, выскочила на улицу и начала звать людей на помощь. Вскоре приехала милиция…

— Так, значит, ты нейтрализовала его своей энергией! — с восхищением констатировал я.