Воины Церкви - Антон Вильгоцкий

Довольно быстро Николай понял, что их отряд занимает далеко не самое выгодное положение в пространстве и вот-вот может начать нести потери. Ведь по ним стреляли не только со сцены, но еще и из-за одной из барных стоек. К счастью, не из-за обеих, иначе сражение уж точно закончилось бы, едва начавшись, и исход его был бы далеко не в пользу Церкви. Но даже и при существующем раскладе невероятно сложным было успешно отстреливаться сразу от двух активно атакующих групп врагов. Помеху справа нужно было во что бы то ни стало устранить. И эту миссию решил взять на себя Николай Ветров.

Около десяти демонических официантов прятались под длинной блестящей стойкой, время от времени приподнимаясь над ней, чтобы выстрелить по Воинам Церкви из дробовиков. Два жуткого вида бармена, набирая в рот керосина из шейкеров, плевались пламенем. Красноглазый зубастый диск-жокей швырялся зазубренными компакт-дисками. К счастью, до церковной бригады огненные струи и импровизированные сюрикены не долетали – они скорее выполняли функцию прикрытия для стрелков, мешая служителям Церкви как следует прицелиться.

– Двум смертям не бывать, а одной – не миновать, – прошептал Николай прежде, чем начать действовать. – Помоги мне Бог!

В следующий миг он ринулся к барной стойке, ловко прыгая по креслам, время от времени отталкиваясь руками от их спинок, как во время прохождения полосы препятствий в армии. Мимо свистели пули. Но отказаться от поставленной цели – значило подставить товарищей и провалить задание, возложенное на них самим Патриархом.

В несколько прыжков Николай достиг прохода, отделявшего стойку бара от зрительных рядов, после чего взвился в воздух, одновременно выхватывая два пистолета, и в кувырке перемахнул через преграду. Ещё до того, как приземлиться, он прострелил головы двоим ближайшим официантам.

Теперь те полудемоны, что прятались за стойкой, уже не представляли угрозы для остальных Воинов Церкви. Они сосредоточили свое внимание на Николае и начали сходиться вокруг него. К этому времени у большинства из них закончились патроны, так что в ближайшие секунды Ветрову предстояла жаркая рукопашная схватка. Ну, не совсем рукопашная, конечно. Во-первых, Николай не считал, что в бою с адскими тварями следует следовать тем же законам чести, что и при схватке с себе подобными, и не собирался отказываться от применения огнестрельного оружия. А во-вторых, не следовало забывать об огнедышащих барменах и ди-джее с его, пускай и нелепым, но все же опаснейшим оружием. Да и боеприпасы иссякли пока что, все-таки, не у всех.

Диск-жокей отреагировал раньше прочих, швырнув в Николая один из своих снарядов. Ветрову не оставило труда увернуться. Он даже успел прочитать название группы на диске – Otto Dix. Несколько лет назад, еще до того, как попасть в тюрьму, Николай слышал какую-то из песен этих артистов. "Такой музыкой и впрямь убить можно", – подумал он. За спиной послышался чей-то предсмертный крик – как оказалось, брошенный ди-джеем компакт вонзился точнехонько в глаз одному из демонических официантов.

"Минус один", – подумал Ветров, стреляя в живот еще одному противнику, набросившемуся на него с бильярдным кием в руках. Супостат, корчась в адских муках (которые он вполне заслужил своей нечестивой жизнью), рухнул на засыпанный гильзами пол, а Николай резко развернулся, услышав за спиной хлюпанье керосина. Сделал он это очень вовремя – один из жирных барменов как раз готовился рыгнуть огнем и с этой целью жадно глотал горючую жидкость из своего шейкера.

– Врешь, не сожжешь! – усмехнулся Ветров. Приметив на стойке забытую кем-то из богомерзкого персонала зажигалку Zippo, он мгновенно схватил ее, зажег и швырнул в распахнутый рот недоделанного "Змея Горыныча". После чего нырнул под стойку и зажал руками уши. Громыхнул взрыв…

Спустя несколько секунд, когда дым рассеялся, Николай выбрался из-под стойки бара и увидел, что драться ему больше не с кем. Взрывом разорвало на кусочки не только того полудемона, которому пришлось скушать зажигалку, но и всех его компаньонов. "Отлично! – подумал, перекрестившись, Ветер, – Спасибо тебе, Господи!".

Он бросил быстрый взгляд на своих спутников. Как оказалось, они времени даром не теряли. Избавившись от помехи с правого фланга, Медведь и компания начали прорываться к сцене, время от времени укладывая мертвым кого-нибудь из ее защитников. К настоящему моменту они перестреляли там уже почти всех.

Сзади послышались быстрые шаги. Николай резко развернулся и увидел, как из подсобного помещения выбегает какой-то лысый мужик, вся голова которого была истыкана ржавыми гвоздями. Застыв в дверном проеме он уставился на Ветрова глазами, полными неизбывного страдания.

Николай оторопело глядел на вновь прибывшего, пытаясь понять, демон это, или всего лишь несчастная жертва, которую выродки, быть может, долгих несколько лет мучили в секретных застенках клуба. Но, когда гвоздеголовый нарушил молчание, все стало предельно ясно.

– Я покажу тебе, что такое боль! – заявил лысый и сделал шаг к Николаю, выставив перед собой руки с растопыренными пальцами, на концах которых виднелись стальные крючки. Ветров подцепил носком ботинка лежавший на полу кий, подбросил его в воздух на уровень своей груди, поймал, переломил об колено, и, подавшись навстречу монстру, всадил обломки ему в оба уха. Обиженно ойкнув, гвоздеголовый рухнул замертво.

Убедившись в том, что поблизости не осталось живых врагов, Ветров посмотрел на своих товарищей. Как оказалось, те времени даром не теряли. После того, как он устранил помеху справа, Воины Церкви начали прорываться к сцене, время от времени выводя из строя кого-нибудь из стоявших на ней. К настоящему моменту они подстрелили почти всех, кто там находился, а сами отделались лишь легким ранением одного из бойцов – его задело кислотным плевком дьявольской стриптизерши.

"Вот и отлично", – подумал Ветров, вытирая рукавом пот со лба. – "Считай, подчистую разгромили гадов в их гнусном логове". Но тут же Николай вспомнил о том, что основной целью их появления здесь было вовсе не истребление оказавшихся полубесами сотрудников клуба, а захват, или, в крайнем случае, физическое уничтожение "глашатая Сатаны" – Вовы Пули. А вот как раз его-то в пределах видимости и не наблюдалось.

"Неужто сбежал гаденыш?", – нахмурился Николай. И он был среди атакующих не единственным, кто подумал сейчас об этом. Что ж, такой исход операции был, в некотором роде, предсказуем. Того времени, что Воины Церкви потратили на разборки с полубесами, оккупировавшими сцену и бар, Пуле вполне хватило бы, чтоб удрать. И если он действительно покинул "Парадиз", дальнейшее противостояние Альянса и "Ока Сатаны" могло развиваться самым непредсказуемым образом.