И исходит дьявол - Деннис Уитли

— Это… это… два моих очень старых друга, — произнес Саймон с плохо скрытой нервозностью, встретившись глазами с мясистым круглолицым здоровяком, которого де Ришло уже знал как Мокату.

— Очень, очень приятно, — прошепелявил лысый приятель Саймона, хотя взгляд его выражал противоположное, — всегда почту за честь принимать ваших друзей.

Де Ришло холодно поклонился и уже хотел было напомнить ему, что в этом доме принимает Саймон, но передумал и решил пока скрыть свою неприязнь. Наоборот, он вежливо поблагодарил Мокату за радушие, а затем, с обычной для него легкостью и непринужденностью, демонстративно обратил внимание на пожилую особу, сидевшую неподалеку.

Женщина эта уже давно пережила свою молодость, однако на зависть хорошо сохранилась. Ее дорогое платье было увешано массивными драгоценностями. Между пальцами она держала остаток толстой сигары, которую то и дело подносила ко рту и энергично посасывала.

— Мадам, — герцог вытащил из кармана футляр с длинными «Хойо» и склонился к ней, — ваша сигара почти кончилась, позвольте предложить мою.

Он посмотрела на него ясным выразительным взглядом и после некоторой паузы протянула к футляру полную, унизанную перстнями руку.

— Благодарю вас, месье. Я вижу, вы знаток. — Она одобрительно сморщила крючковатый, как у попугая, нос. — Что-то я вас не видела на наших собраниях раньше, как вас зовут?

— Извольте, мадам, мое имя де Ришло. А ваше, осмелюсь спросить?

— А-а, де Ришло! Настоящий maestro, — она тяжело кивнула. — Je suis мадам Д'Юрфэ, возможно, вы слышали?

— Как не слышать, мадам! — герцог снова наклонился. — А что, вы думаете, принесет нам сегодняшний вечер?

— Если небо прояснится, то мы узнаем многое, — загадочно ответила пожилая дама.

«Хо-хо, — подумал герцог, — похоже, что пригодится обсерватория наверху. Ну что ж, неплохо. Поживем — увидим». Но прежде, чем он смог выудить из престарелой француженки что-нибудь еще, проворно подскочил Саймон и увлек его в сторону.

— Оказывается, мой друг, ты увлекся изучением звездного неба, — заметил де Ришло по пути к накрытому столу.

— Да, в некотором роде. Астрономия — довольно интересная вещь, ты не находишь? Попробуй-ка вот этой икры. — Глаза Саймона озабоченно следили за Рексом, который уже вовсю что-то рассказывал своей собеседнице.

Ее блестящие волосы и томные глаза воскресили в памяти герцога картины Боттичелли.

«Ангельское личико, — подумал он, — но ничего христианского. Характерно для женщин, родившихся не в свое время. Внешне невинная златовласая дева, в чьих жилах струится не вспыхнувший пока огонь. Редкий тип cinguecento, ее место в Италии времен Борджиа».

— Я полагаю, что дом этот был приобретен из-за обсерватории? — обратился он к Саймону.

— Ты прав. Приходите как-нибудь ночью, и вместе понаблюдаем. — В тоне Саймона, с каким это было сказано, появилась сердечность и теплота прежних дней. Чувствовалось, что приглашение идет от всей души. Но, что касается сегодняшнего посещения, герцог по-прежнему ощущал себя лишним.

— С удовольствием, лично я обязательно приду, — поблагодарил он, рассматривая в это время через плечо Саймона двух других мужчин, составлявших вместе с теми, кого он уже видел, круг приглашенных на вечеринку. Один из них, высокий блондин со странным взглядом светлых, как у альбиноса, глаз беседовал с Мокатой. Его тонкие соломенного цвета волосы были зачесаны назад. Другой — толстяк в зеленой шотландке и рыжеватой складчатой юбке, не торопясь прохаживался туда-сюда по комнате, заложив руки за спину, и вслух что-то бормотал себе под нос. Пышная неприбранная шевелюра в сочетании с забавным костюмом создавала образ бродячего ирландского шарманщика.

«Удивительно не располагающая к себе компания», — заключил герцог. Три других вскоре прибывших гостя ничуть не изменили его мнение к лучшему. Мрачный китаец в одеянии мандарина, сквозь щелочки глаз которого холодно проглядывала беспощадная натура; однорукий евразиец, все делавший левой, и высокая, худая женщина с обтянутой кожей шеей и лохматыми бровями, сходящимися на переносице.

Моката всех принимал на правах хозяина. Но как только длинная особа направилась к Саймону, тот срочно оставил герцога и двинулся к ней. Де Ришло догадался; то, что сейчас будет сказано, не предназначается для его ушей. Тем не менее он ясно расслышал высокий голос с отчетливым ближневосточным акцентом.

— Как это интересно, Саймон! Что же мы узнаем? Ведь сегодня твое сочетание, это должно здорово помочь.

«Ха-ха, — усмехнулся про себя герцог, — я, кажется, начинаю понимать. Но вечеринка мне от этого не нравится больше». Чтобы проверить свое предположение, он направился к однорукому евразийцу.

Однако Саймон, разгадав, по всей видимости, его намерение, тотчас же извинился перед американкой и преградил герцогу путь.

«Итак, дружок, — сказал себе герцог, — тебе не хочется, чтобы я получил какую-то информацию о вашем сборище. Прекрасно. Так знай же, сейчас ты у меня попрыгаешь». Сладчайшим голосом он заметил:

— Я что-то не понял, Саймон, ты ударился в астрономию или же в астрологию? Между этими двумя понятиями большая разница.

— В астрономию, конечно. — Саймон потер свой длинный нос, напоминавший клюв. — Как это приятно — снова вас видеть. Еще шампанского?

— Пожалуй, хватит. Может быть, попозже. — Герцог заметил, что Моката, подслушавший их слова, обменялся с Саймоном быстрым взглядом.

— Если бы не сегодняшние обстоятельства, — начал Саймон, невольно нахмурившись, — я бы с удовольствием попросил вас остаться. Но мы рассматриваем годовой отчет общества, а так как ты и Рекс не являетесь его членами…

— Ну что ж, мой друг, я тебя понимаю, — дружелюбно согласился де Ришло, а про себя подумал: «Мошенник, неужели ты думаешь, что я уйду отсюда до того, как получу все то, за чем пришел? Что за отвратительный маскарад», — и бодрым шепотом добавил: — Сам я уже давно был бы дома, но Рекс… Мне кажется, он неравнодушен к той молодой даме в зеленом. Пусть позабавится как следует.

— Мне очень неприятно, — запротестовал Саймон, — но я вынужден просить вас уйти. Ужасно неудобно.

Тем временем прибыл жирный, лоснящийся индус в халате, с бледно-розовым тюрбаном на голове. Он за руку поздоровался с Мокатой. За ним вошел краснолицый тевтон с заячьей губой.

Саймон быстро сделал шаг им навстречу. Но де Ришло все же уловил первые слова человека с деформированной губой, сказанные противным гнусавым голосом:

— Wie geht es, Абрахам?

Толстый индиец довольно захихикал:

— Ты его так пока не зови. Накануне великой ночи это может принести несчастье.