Пророки - Либба Брэй

– Если вам интересно мое мнение, сэр, в наше время осторожность не бывает чрезмерной.

– Это в точку. – Казалось, взгляд Эви вот-вот прожжет в нем дыру.

Уилл призадумался и кивнул:

– Прекрасно. Как вам предложение честно заработать в нашем музее? Здесь для вас найдется куча дел, а ночевать можете прямо в музее, заодно всех воров распугаете.

Эви изумленно повернулась к нему:

– Дядя! Он же вор!

– Да, он вор. Вы хороший вор, Сэм?

Сэм лучезарно улыбнулся:

– Один из лучших, сэр.

– Хороший вор в поисках работы… – задумчиво протянул Уилл. – Думаю, вы можете приступать уже сегодня.

– Уилл, Эви права. Мы его не знаем, и он будет только мешаться, – тихо сказал Джерихо. – Я могу сторожить музей, как и раньше.

– Не думаю, что это мудро, Джерихо, – ответил Уилл. Эви не знала, какой глубинный смысл кроется в его словах, но лицо Джерихо почему-то стало непроницаемым. – Лишние руки нам не помешают, особенно теперь, когда мы расследуем убийство.

– Убийство? – переспросил Сэм. – Звучит интересно.

– Скоро они приступят к расследованию твоего убийства, приятель, – прорычала Эви.

– Я надеюсь, что вы не питаете отвращения к тяжелой работе, – добавил Уилл.

– Для меня нет ничего лучше, чем честная ежедневная работа, сэр.

Уилл посмотрел на часы:

– Я опоздал уже на девять минут. Джерихо, ты не мог бы отдать мистеру Лойду его куртку и показать ему зал хранения?

Рассерженный Джерихо вынул из шкафа куртку Сэма и почти швырнул ему в руки.

– Он просто гигантский, – повернувшись к Эви, подчеркнуто громко прошептал Сэм. – Чем вы его откармливаете?

Эви угрожающе придвинулась к нему.

– Ты у меня на прицеле, дружочек. Здесь ты как собаке пятая нога, как свисток с фальшивой мелодией, и я буду рада выгнать тебя отсюда. У тебя даже не будет времени забрать шляпу.

– Ладно. – Сэм надел куртку. – Я, как назло, очень люблю эту шляпу. Был рад тебя видеть, сестрица.

– Не могу сказать того же, – прошипела Эви и побежала вслед за Уиллом. За ее спиной Сэм принялся насвистывать «Не трачу ли я на тебя свое время?»[35], да настолько фальшиво, что стало понятно – он делает это специально.

– Дядя! – окликнула Эви. Ей удалось догнать его у дверей.

– Эви, это очень срочно? Дамы из Женской Ассоциации клуба чего-то-там…

– Феникса, – подсказала Эви.

– Клуба Феникса уже ждут, и если мне не удастся поймать такси, мое опоздание рискует перейти из категории приличных в вопиющие.

– Дядя, нельзя оставлять здесь Сэма Лойда! Только не рядом с этими ценными экспонатами. Он просто внаглую нас ограбит.

– Эти его качества и привлекают меня больше всего.

– Ты о чем?

– Время от времени музею требуется некоторая… проверка вещей, историй и людей, попадающих в его пределы. Дело очень тонкое.

– Ты хочешь мне сказать, что кто-то в самом деле может стащить наши экспонаты?

– Ты будешь поражена, но да.

– Все равно он – ворюга.

– Ворюга, цитирующий Кьеркегора – очень интересный случай.

– Но дядя!

– Евангелина, не каждому выпадает счастье родиться в красивом особняке на благоустроенной улице в центре Огайо, – одернул ее Уилл.

Это замечание больно ее укололо. Почему он защищает этого прощелыгу, Сэма Лойда? Он чужак, а Эви – его родная племянница. Разве члены семьи не должны поддерживать друг друга? Но он выступил против нее так же, как родители в случае с Гарольдом Броуди. Если дяде Уиллу хочется сделать глупость, это его собственное решение. С ее стороны было безрассудно пытаться предотвратить все это.

– Надеюсь, что ты в нем не ошибся, – признала она и побрела назад в библиотеку. Там Эви еще раз как следует обожгла Сэма взглядом и, расположившись за большим письменным столом, принялась копаться в газетных и журнальных статьях, пытаясь найти ключ к разгадке убийства Руты Бадовски.

Когда перед глазами все начало сливаться, она достала новый номер «Фотоплей».

– Так что, Клара Боу в самом деле сбежала с Чарли Чаплином? – спросил Сэм из-за ее плеча.

Эви даже не подняла на него головы.

– А почему бы тебе не стащить журнал и не почитать самому? Ты же так легко это делаешь. Или можешь прихватить его с собой по дороге домой.

Сэм хмыкнул.

– С чего бы мне отказываться от такой прекрасной идеи? Был бы рад, если бы ты скучала по мне, сестричка.

– Ничто не будоражит чувства так, как долгая разлука. Давай воплотим эту теорию на практике прямо сейчас? Я даже подам тебе шляпу.

– Не пойдет. Твоему дяде требуется моя помощь. Только посмотри на все эти завалы – сколько здесь подозрительных штук. Как эта, например: любовный амулет племени Гопи. Ой, сестрица, лучше тебе держаться от него подальше, а то в один прекрасный день втюришься в меня по самые уши.

– Такого дня не существует в календаре!

– Я сегодня же начну отсчет. Буду отмечать каждые сутки.

– В таком случае надеюсь, ты умеешь считать до бесконечности, – огрызнулась Эви.

Сэм слегка подался к ней. Эви даже могла разглядеть золотистые крупинки в его глазах.

– Признайся честно – тебе понравился тот поцелуй.

– Он будет стоить тебе двадцать баксов.

– Наличными или выписать чек? – нагло спросил он. Даже самые отсталые ботанички из Огайо знали эту фразу: поцелуемся сейчас или попозже?

– Банк закрыт, приятель.

Сэм кивнул.

– Тогда чек, – беззаботно посвистывая, он направился к дверям библиотеки. Эви шла за ним по широкой изогнутой лестнице, которая вела на второй этаж.

– Что-нибудь еще, сестрица?

– Просто хочу быть уверена, что ты не прихватил с собой полмузея.

– Мне только надо шнурки погладить, – сказал Сэм и пошел в мужской туалет. Эви стражем осталась стоять снаружи, непреклонно скрестив руки на груди.

– Я бы тебя с удовольствием пригласил внутрь, но сегодня с трудом избежал ареста за кражу, и мне не хочется попасть в Склеп за совращение несовершеннолетней.

– Для того чтобы выкурить тебя из дядиного музея, я сделаю все возможное. Поверь.

– Как тебе будет угодно, куколка.

В запыленной уборной Сэм помыл руки и оставил воду включенной. Насвистывая веселенький мотивчик, он присел и посмотрел на тень Эви, перемещавшейся по полу туда-сюда. Рано или поздно ей это надоест. Он открыл бумажник Джерихо: удалось стащить его, когда гигант был поглощен возней с экспонатами. Слишком доверчивый парень. Доверие вообще опасная привычка. Сэм вынул пятидолларовую купюру и заменил ее парой однушек. Старейший фокус в его деле: когда внаглую крадешь «Авраамовский пятак»[36], пропажу заметить легко. Но если забираешь банкноту большого номинала и оставляешь немного мелочи, жертва, как правило, думает, что потратила деньги и не помнит, как взяла сдачу.