Деяния ангелов - Виктор Песиголовец

— Просто я прочитала над фотографией Алексея один заговор, который напрочь выбьет из его головы всякие помыслы о других женщинах, — не очень охотно объяснила Инга, вернувшись в гостиную.

Я протянул руку к фотографии Алексея, которая все еще лежала на журнальном столике.

— Не трогай! — опередив меня, женщина схватила карточку и запихнула ее под телевизор. Потом, потупившись, объяснила: — Ты испортишь мою работу. Фото не должен трогать руками посторонний человек хотя бы трое суток…

Я лишь досадливо махнул рукой. А Инга побежала на кухню готовить свой коронный чай.

— Тебе что-то привезла любовница в подарок? — поинтересовалась, вернувшись с чайником и чашками.

— Да, — буркнул я, все еще пребывая в размышлениях по поводу возвращения Алексея.

— А что именно, можно спросить?

Мне был непонятен ее интерес, но я все же ответил:

— Крестик на цепочке и иконку Николая Чудотворца.

Инга как-то замешкалась, стушевалась.

— А эта твоя Вива, она что, больно верующая? — спросила бесцветным голосом.

— Верующая! — подтвердил я. — А что?

— Ох, эти фанатики… — брезгливо скривила губы хозяйка квартиры. — С ними так скучно…

— Никакого фанатизма я в Вивы не замечал! — отрезал я раздраженно. — И мне с ней нескучно, а наоборот…

— А со мной? — Инга смотрела на меня с обидой. Видимо, ее задевали мои похвальные речи о молодой любовнице.

Я обнял ее за плечи.

— И с тобой не скучно. Попробуй тут, соскучься…

Мой ответ, кажется, удовлетворил Ингу. Она заулыбалась. И больше вопросов о Виве не задавала.

Зато неожиданно спросила о том, как я представляю себе свое будущее.

— Да никак! — честно признался я. — Как можно что-то представлять, если не знаешь, что тебя ждет завтра?

— А хочешь, я сегодня тебе погадаю и все расскажу?

— Конечно! — кивнул я.

— Что мне за это будет? — Инга старалась заглянуть мне в глаза.

— А что ты хочешь? — поинтересовался я, уклоняясь от ее настырного взгляда.

— Немного, совсем немного, — вдруг рассмеялась Инга. — Просто скажи, я красивая женщина или нет? Как на твой вкус?

— Ты очень красивая! — я ласково погладил ее колено.

Она блаженно потянулась.

Это была чистая правда. Ингой очаровался бы любой нормальный мужик. И при других обстоятельствах мне бы и в голову не пришло не воспользоваться ее расположением.

Она встала, улыбаясь во весь рот, прошлась по комнате, специально виляя бедрами, будто дразня меня. Короткий черный халатик из атласной ткани подчеркивал стройность ее гибкого, как у кошки, тела. Словно вытесанная из белого мрамора, грудь, едва прикрытая тканью, просто притягивала глаз. Инга перехватила мой взгляд, лукаво улыбнулась.

— О чем ты думаешь, Ванечка?

— Я думаю, что ты очень удачный экземпляр, — пошутил я. — И будь я поручиком гусарского полка, ну, в смысле свободным охотником…

— И что? — Инга остановилась и наклонилась передо мной. Ее грудь оказалась возле моего носа.

Повинуясь порыву, я взял женщину за руки, притянул к себе и, усадив на колени, несколько раз ткнулся губами в вырез ее халата.

Когда я поднял голову, Инга вдруг крепко поцеловала меня в губы.

У меня едва хватило сил, чтобы отстранить ее от себя и вскочить с дивана.

— Так, давай пить чай! — тяжело дыша, скомандовал я.

— Ладно, чай так чай! — согласилась женщина, одарив меня плодоядной улыбкой.

Я уселся на место. И тут, будто кто-то плеснул мне в лицо холодной водой и тем выдернул из какого-то состояния полусна-полуяви, вернув к реальности. Господи, что я делаю? Я веду себя с Ингой так, словно это и не она убила человека, наслала приступ болезни еще на двух людей, обокрала магазин, взяла взятку… Почему я рядом с такой нехорошей женщиной? Почему не убегаю? Что именно заставляет меня приходить, преспокойно беседовать с ней, да еще и заигрывать? Она, безусловно, неординарная, незаурядная личность, с которой нескучно, интересно. И, конечно, Инга красивая дама, что тоже привлекает. Но как женщина она мне не нужна, я ведь люблю другую, всем сердцем люблю… Нет, не понимаю, совершенно не понимаю, как получилось так, что эта циничная и безжалостная баба с дьявольски черными глазами вдруг стала для меня дорогим и близким человеком, которого я не могу презирать и не хочу осуждать? Наоборот, я чувствую потребность окружить Ингу вниманием, общаться с ней, пить ее цейлонский чай, держать за руку…

Стоп! А может, разгадка проста? Меня тянет к Инге лишь потому, что и я далеко не святоша и тоже циник, мерзавец и подлец? Что хорошего сделал я в жизни, кому принес счастье? Не я ли, порочный и похотливый, менял женщин, как перчатки, даже не подумав о том, что многим из них причиняю душевную боль, обрекаю на страдания? Не я ли всю жизнь лгал своей жене, не давал ей того, что она заслуживает, унижал изменами и безразличием? Не я ли своим примером подбил многих друзей на прелюбодеяния и несерьезное отношение к супружеской верности, к обету перед Богом? Не я ли плевал на чувства других, ставя на первое место лишь свои собственные?

Инга сидела рядом, пила чай и молча наблюдала за мной. Не знаю, какие мысли роились в ее голове в этот момент…

В дверь позвонили. Я подхватился с места и побежал открывать. В квартиру впорхнула взбудораженная, сияющая Настя с тортом и бутылкой коньяка в руках. И тут же бросилась с поцелуями к Инге, которая тоже вышла из гостиной и, улыбаясь, стояла рядом со мной в прихожей.

— Спасибо! Спасибо тебе от всего сердца!

Я забрал из рук гостьи ее гостинцы и отправился на кухню покурить: Настина радость мне почему-то пришлась не по душе.

Женщины последовали за мной.

— Ваня, видишь, как счастлива жена твоего друга! — обратилась ко мне довольная Инга. — А ты, небось, сомневался, что его удастся облагоразумить.

Я искоса взглянул на Настю и попросил:

— Расскажи, как все произошло, как себя вел Алешка, когда переступил порог родного дома?

Она присела на табурет, начала стаскивать со своих ног сапоги и взахлеб щебетать:

— На рассвете постучал в окошко. Думаю, кто это в такую рань? Выглянула — Алексей! Стоит, переминается с ноги на ногу, боится поднять глаза. Говорит: «Вышел на работу, а ноги вот сами к тебе привели».

— А дальше? — нетерпеливо спросила Инга.

— Целый час проговорили, — гостья небрежно бросила сапоги за дверь кухни в прихожую. — Алексей потом отправился на работу, пообещав, что сейчас же отпросится у начальника и вернется домой.

— И что? — я смотрел на ее разрумянившееся, помолодевшее лицо и удивлялся — раньше оно всегда было бледным и морщинистым.