Сквозь зеркало - Светлана Рощина

Однако, в отличие от меня, все присутствующие восторженно приняли эту идею и, следуя указаниям, стали выстраиваться в круг.

Вот бы сейчас смыться! Никто бы и не заметил!

И я быстренько начала озираться по сторонам, выискивая себе путь к отступлению. И едва я приметила небольшую дверь с левой стороны от входа, как все мои хитроумные намерения лопнули, как мыльный пузырь. Один из операторов навёл на меня свою камеру и начал снимать крупным планом.

Я со злостью посмотрела на него, но момент был упущен. Один из ассистентов подбежал ко мне и стал пристраивать меня в общий круг. А оператор продолжал снимать всё это действо. Да, как тут убежишь?

И вот мне пришлось встать в круг и взяться за руки с остальными присутствующими. С левой стороны от меня оказалась старая знакомая мамы – Елизавета Аркадьевна, с которой они вместе долго работали. А с правой стороны от меня стоял Ромка Алфёров – мой двоюродный брат, который был на год моложе меня.

Наклонившись к моему уху, Ромка произнёс:

– Мне тоже всё это не нравится, но это наша кровная обязанность – помочь твоей маме вернуться.

– И ты думаешь, что клоунское представление в этом поможет? – раздражённо сказала я.

– Разумеется, нет. Но если мы сейчас откажемся в этом участвовать, представляешь, что с нами сделает наша родня? Да мы станем врагами номер один! И если твоя мама не вернётся, то нас, а не кого-то другого, будут считать её убийцами! Как будто мы собственноручно её задушили, а потом закопали в глухом лесу!

Но, увидев, как мои глаза расширились при упоминании о возможной смерти моей матери, Ромка понял, что взболтнул лишнего.

– Ты извини меня, Люсь. Это я от волнения болтаю, сам не знаю что. Вся эта обстановка угнетающе на меня действует. Уверен, что с тётей Верой всё в порядке, и она очень скоро к нам вернётся.

– Да, – сглатывая от волнения, процедила я в ответ. – С мамой всё в полном порядке. Она просто уехала по своим делам. И когда вернётся, всё нам объяснит.

Но продолжить дискуссию мы не успели, потому что в этот момент в зале погасили свет, и лишь осветительные приборы операторов продолжали работать.

Неожиданно в зале воцарилась тишина, и мне стало до жути страшно. А вдруг, и правда, экстрасенсы вызовут какой-нибудь потусторонний дух, и мы увидим нечто ужасное. А вдруг, и правда, маму убили, и сейчас её призрак явится нам, чтобы указать убийцу? Прямо как в «Гамлете», только роль бедного Йорика буду исполнять я.

А в это время экстрасенсы, которые тоже стояли в кругу, держась за руки, начали что-то нашёптывать, и их голоса становились всё громче и громче, как в «Болеро» у Мориса Равеля. И поскольку они говорили все разом, я совершенно не могла разобрать их слов. От страха я закрыла глаза, желая только одного. Чтобы всё это поскорее закончилось. И из оцепенения меня вывел неожиданный крик Васеньки – ещё одного моего двоюродного брата, которому недавно исполнилось всего шесть лет. И было совершенно непонятно, зачем родители его сюда притащили, поставив в общий круг.

– Смотрите, дверь открыта! – кричал Васенька, пытаясь указать на дверь с левой стороны от входа, в которую я недавно хотела выскочить.

Васенька порывался показать на дверь рукой, но его родители, стоящие по левую и правую сторону от своего чада, продолжали крепко держать за руки своего отпрыска. Поэтому Васенька изо всех сил крутил головой, стараясь указать нужное направление.

Но и этого было достаточно, потому что все уже увидели дверь, о которой говорил Васенька.

Лёгкий гомон пробежал по рядам присутствующих. Всего несколько минут назад все видели, как тщательно запирали двери работники телевидения, стремясь изолировать нас от любых внешних воздействий, чтобы не испортить чистоту эксперимента. Но теперь одна из дверей была открыта, и никто не видел и не слышал, чтобы её отпирали.

И хотя я понимала, что этому обязательно есть нормальное логическое объяснение, неприятный холодок побежал по спине. И в этот момент я почувствовала, как вибрирует мобильный телефон в кармане моего пиджака. И я попыталась освободить свою правую руку, чтобы достать телефон и посмотреть, что за сообщение мне пришло.

– Ты что? – сразу же возмутился Ромка, почувствовав, что я пытаюсь разорвать круг. – Нельзя же!

– Плевать! – забыв о вежливости, бросила я в ответ, выдёргивая свою руку из его руки.

Я надеялась, что это пришло сообщение от мамы или хотя бы от следователя, сообщавшего хорошие новости. Потому я так и торопилась узнать имя отправителя сообщения. Но, взглянув на экран, меня покинул не только дар речи. На какое-то время я просто перестала дышать, потому что увидела следующее: «Абонент, мы идём за тобой!»

И в ту же секунду я бросила телефон, словно он обжёг мне руки.

Что за дурацкие шутки! Наверняка, это телевизионщики пытаются таким нелепым образом поднять рейтинг своей программы! И я посмотрела вокруг, чтобы найти оператора, снимающего мою реакцию. Но, на удивление, не увидела. Кто-то из них продолжал снимать Васеньку, кто-то открытую дверь, а кто-то водил объективом по кругу, пытаясь показать телезрителям растерянность и смятение, царившее сейчас на арене.

Тут я заметила, что некоторые, как и я, отпустили руки, разорвав круг. Именно поэтому мои действия не привлекли внимания операторов. Но тут произошло нечто, что заставило всех замолчать и снова искать спасения в рукопожатиях стоящих рядом людей.

Неожиданно все увидели, как через открытую дверь кто-то медленным шагом входит на арену.

Сначала я не поняла, кто это был, полагая, что это ещё один приглашённый гость, но потом рассмотрела входившего лучше, и крупная дрожь начала сотрясать моё тело.

Это была мама.

Она была в своём домашнем халате, тапочках и вязанной кофте, но только волосы у неё были абсолютно седые, а лицо своей бледностью и неподвижностью напоминало маску.

Это было первый раз в моей жизни, когда я не поверила своим глазам и потому начала очень часто моргать, надеясь, что увиденное является результатом оптической иллюзии, и, если как следует присмотреться, изображение пропадёт. Но оно не пропадало.

Мама медленным шагом шла в центр арены, глядя прямо перед собой, словно ей кто-то шептал на ухо, что нужно делать.

И, естественно, круг разорвался. Люди начали сходить со своих мест, разговаривать, кто-то испуганно, кто-то радостно, и лишь я оставалась стоять на месте, не понимая, что