И исходит дьявол - Деннис Уитли

Пламя черных свечей на алтаре затрепетало и погасло. Сейчас комната освещалась только фосфоресцирующим сиянием, идущим от Талисмана. Де Ришло подобрал Талисман и держал его на вытянутой руке. В слабом дрожащем свете они увидели, что Флер села и, по-детски беспомощно скуля, соскользнула с жертвенника на пол. Большие круглые глаза девочки смотрели прямо на мать, но никакого выражения в них не было. Такой взгляд бывает у ходящего во сне лунатика.

И вдруг наступила тишина. Такая полная, что, казалось, разом остановились все часы на свете. В воцарившемся безмолвии замерли даже тени.

Почти неслышно, откуда-то из другого мира, зазвучала тихая, сладостная мелодия. Музыка доносилась до их ушей как бы с огромного расстояния. Сначала звуки были похожи на капание тающего льда в подземной пещере, потом понемногу они стали громче и перешли в слитное, гармоничное пение неслыханно чистых мальчишеских голосов. Страх бесследно покинул их души, и один за другим они опустились на колени и как зачарованные внимали сказочно-прекрасной, божественной литании. Глаза всех, однако, были по-прежнему прикованы к Флер.

Девочка медленно шагнула вперед, и по мере того как она приближалась, с ней начали происходить странные изменения. Маленькое голое тельце окуталось золотистой вуалью, плечики стали шире, и она мгновенно выросла. Округлые детские черты утратили первоначальную форму и трансформировались в костно-мышечную структуру взрослого человека. Прозрачная золотая вуаль материализовалась в изящные складки длинного, шелкового халата такого же цвета. Озорные кудряшки на голове пропали, и на их месте возник красивый высокий лоб.

Ничто не напоминало в этой фигуре ребенка. Песнопение, достигнув высшей ликующей ноты, оборвалось, и взору друзей предстал статный мужчина. По одеянию это был тибетский лама, а благородные черты лица говорили о смешанном, арийско-монголоидном происхождении. Лучшие характеристики обеих рас получили в нем живое воплощение и точно так же, как лицо его отрицало, в высшем смысле, какую-либо этническую принадлежность, так и барьеры земного времени для него, казалось, тоже не существовали. Вся внешность появившегося говорила о крепком здоровье и большом запасе энергии человека, вошедшего в зрелый возраст и достигшего пика физического развития, но также было ясно, что некая особая красота объясняется сознанием бренности бытия, которое дается только тому, кто с раннего отрочества посвятил себя познанию истины. Скорбный взгляд, направленный на них, светился Силой, Знанием и Властью, но были в нем и бесконечная нежность, и долготерпение, и ангельское сострадание, простому смертному недоступные.

Губы его не произнесли ни слова, тем не менее преклонившие колена люди явственно услышали серебристый, переливчатый голос:

— Я Повелитель Света, приблизившийся к совершенству после многих телесных перевоплощений. Вы оторвали меня от медитаций в Тайной Долине, но я вас прощаю, ибо нужда в том была велика. Священное пламя Жизни оказалось под угрозой быть погашенным рукой нечестивца, обратившегося к Темным Силам, дабы использовать их по своему злому умыслу. Еще одно бренное тело, лежащее отсюда далеко за морями, было лишено земной жизни по той же причине. Любовь, которую каждый из вас имеет, явилась вам опорой и защитой, но и она бы не спасла вас, не будь с вами Той, кто есть Мать. Великий Хранитель да внимает молитвам безгрешным просящих не за себя. Поэтому мне позволено, но миг мой будет краток, явиться вам через это дитя, чей разум не знает нечистых мыслей. Злой Соперник низвержен в темные Лабиринты Сатаны и более вас не потревожит. Живите и здравствуйте до отведенного вам срока. Да пребудет с вами мир и благополучие. Спите и возвращайтесь.

На какое-то мгновение друзьям показалось, что чья-то могучая рука вырвала их вверх из мрачного склепа, и они уже смотрят на него с высоты. Круг превратился в пылающее солнце, а их тела стали темными тенями посредине. Покой и тишина смерти проходили над ними огромными, всепоглощающими волнами. Они находились над монастырем. Руины уносились все дальше и дальше назад, пока не превратились в черную точку на горизонте. Затем все исчезло.

Время остановилось и замерло. Их души пронзили тысячи и тысячи лет. Превратившись в мириады сияющих атомов, они кружились в бесконечной, неизмеримой пустоте, опускались, взмывали вверх и снова кружились в безмолвной стратосфере, лишенные каких-либо чувств и ощущений. Повинуясь неуловимому, легкому импульсу, они стремительно проносились на глубине многих саженей по бурлящим, скрытым течениям не обозначенного на картах моря.

Но вечность вернулась в земное время, и далеко-далеко внизу они вновь увидели Кардиналз Фолли… темную комнату… лежащие в пятиугольнике собственные тела. В сверхъестественной тишине медленно оседала пыль веков. Она падала мягко, неосязаемо и неощутимо, подобно крошечным частичкам лебяжьего пуха, и все вокруг: и их тела, и пол комнаты — покрывалось тончайшим слоем серой пудры.

Де Ришло поднял голову. Он чувствовал себя так, как будто вернулся из длительного путешествия и проспал подряд много суток. Герцог провел рукой по глазам и увидел знакомые книжные полки полузатемненной библиотеки. Плафоны над карнизом замигали и вспыхнули полным светом.

Затем он заметил Саймона. Молодой еврей по-прежнему лежал связанный в центре пятиугольника, но страшной одержимости маньяка в его взоре уже не было.

Пока де Ришло, наклонившись к Саймону, развязывал ему руки, очнулась Мэри Лу. Ричард крепко обнял ее и приговаривал:

— Мы в безопасности, родная. Все позади.

— По-моему… по-моему она жива… посмотрите, — раздался голос Рекса. Его высокая, изможденная, ссутулившаяся фигура темным силуэтом выделялась на фоне озаренного утренним светом окна. На руках у Рекса покоилось тело Танифь.

Мэри Лу вскрикнула и вскочила на ноги. Она впереди, а Ричард немного позади, молодые супруги подбежали к двери, за которой начиналась лестница в детскую, и, распахнув ее, бросились наверх.

Герцог поспешил к Рексу. Саймон стряхнул с ног веревку и громко сказал:

— Ну и сон же я сегодня видел.

— О том, как все мы были в Париже? — спросил де Ришло, вместе с Саймоном помогая Рексу опустить Танифь на пол. — А потом в заброшенном монастыре на севере Греции?

— Именно так. Но как… как ты об этом догадался?

— Потому что со мной было то же самое. Если это был сон, конечно.

С ведущей наверх лестницы послышался истеричный смех Мэри Лу. Она влетела в комнату вся в слезах, счастливо сжимая в руках маленькую Флер.