Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

Свежий ветерок шевелил его седые волосы, приподнимал полы легкого пиджака. Но дышать все же трудновато, приходится все время делать глубокие вдохи и выдохи: воздух кажется одновременно и густым, плотным – и странно пустым.

Рындин сошел вниз, к Соколу, который уже успел вбить в землю прочные металлические колья и установил около них баллон со сжатым водородом.

– Начинаем, Вадим! – бодро окликнул его Николай Петрович, складывая свою ношу.

Они аккуратно расправили и разложили на земле тонкую, но очень прочную оболочку шара-зонда, соединили ее шлангом с баллоном, прикрепили к оболочке подвесное устройство и конец капронового троса.

– Редуктор включили, Вадим?

Второй конец капронового троса, выведенный из катушки наружу, был укреплен на изоляторах стяжки, связывавшей вбитые в землю колья.

– Включайте баллон!

Раздалось легкое шипение. Водород выходил из баллона под сильным давлением, которое гасилось редуктором, и постепенно наполнял оболочку шара-зонда. Она, как живая, зашевелилась на земле и начала раздуваться. Сначала это было что-то вроде бесформенного, плоского и широко распростертого на земле гриба. Затем шляпка гриба выросла, поднялась над землей, и уже потом оболочка начала принимать форму шара.

Конечно, радиозондом этот остроумный прибор называли только по традиции, так как он был праправнуком шаров-радиозондов, выпускавшихся в верхние слои атмосферы еще в сороковых и пятидесятых годах нашего столетия. Те шары представляли собою поднимавшиеся на тридцать – сорок километров свободно плававшие в воздухе устройства, которые автоматически передавали по радио вниз данные о температуре, разреженности воздуха и движении верхних слоев земной атмосферы. По этому основному образцу был сконструирован и зонд астроплана «Венера-1», но с иными целями и особенностями.

Наполненный водородом, зонд легко мог подняться на высоту в двадцать километров, оставаясь соединенным с поверхностью Венеры тончайшим капроновым тросом. Этот трос, несмотря на вплетенную в него медную паутинку-жилку, весил ничтожно мало. Он не позволял зонду уйти выше и вместе с тем служил надежной антенной, которая ловила радиоимпульсы в верхних слоях атмосферы и передавала их вниз, к чувствительному приемнику астроплана.

Остроумно сконструированное подвесное устройство зонда автоматически регулировало давление водорода в оболочке шара. Если шар нагревался и давление усиливалось, водород выдавливался из него через клапан и поступал в химический прибор, который поглощал его. Когда шар охлаждался и давление уменьшалось, также автоматически водород выделялся из химического прибора и поступал в оболочку. Таким образом, шар-зонд мог находиться в верхних слоях атмосферы неопределенно долго, изменения температуры воздуха и давления водорода внутри него не могли повредить оболочку. А капроновый трос был достаточно прочным, чтобы противостоять даже порывам сильного ветра. Таков был подарок, который сделал экспедиции Рындина коллектив Ленинградского института метеорологии, сконструировавший зонд-антенну…

Шар постепенно наполнялся водородом. Он немного округлился, но оболочка продолжала свисать по сторонам длинными складками: нчверху давление будет намного меньше, там водород расширится, заполнит оболочку целиком, и она примет форму правильного шара. Зонд покачивался в воздухе, удерживаемый тросом.

– Достаточно, Вадим. Отключайте баллон, – распорядился Рындин.

Катушка с тросом начала быстро вращаться, отпуская зонд. Шар пошел вверх, к облакам.

– Как жаль, что мы не имеем возможности следить за ним, – сказал Рындин, провожая зонд взглядом. – Сейчас он скроется!

Коснувшись нижнего слоя облаков, шар тотчас исчез в нем. И только быстро вращавшаяся катушка да уходивший вверх тонкий трос свидетельствовали, что зонд неудержимо поднимался сквозь облака, выше и выше.

Удивительно, но Николай Петрович, как ему казалось, почти освоился с перенасыщенным углекислотой воздухом Венеры. Правда, дыхание было затрудненным, но он чувствовал себя неплохо и поэтому не спешил возвращаться в астроплан: ведь его отделяло от корабля всего несколько метров, всегда можно было успеть вернуться. Заметив вопросительные взгляды Сокола, Рындин успокоил его:

– Великолепно себя чувствую, Вадим. Поверьте, я слежу за собой и не задержусь ни на одну лишнюю минуту. Не беспокойтесь, все в порядке!

Катушка становилась все тоньше и тоньше. Вот она начала замедлять вращение и наконец остановилась совсем. Все! Шар-зонд поднялся на всю длину троса, на двадцать километров. Антенна была готова к приему сигналов с Земли. Сокол снова с тревогой посмотрел на Рындина: было видно, как шевелились его губы.

– Нет, нет, Вадим, – улыбнулся Николай Петрович, – еще не время. Мне хочется своими глазами посмотреть, как изменилось положение астроплана. Это займет всего несколько минут. Пройдемте к корме!

Сокол озабоченно покачал головой, но все же подчинился.

Они шли рядом – Вадим Сокол в непроницаемом скафандре и академик Рындин в своем обыкновенном сером пиджаке, без шапки, с взволнованным от необычных впечатлений лицом. Подумать только, он был первым человеком, дышавшим во всю грудь ароматным воздухом Венеры!

Они обошли вокруг астроплана. Выводы Николая Петровича были, к сожалению, правильными. Корабль почти зарылся носом в почву, подняв корму. Сопла смотрели в небо. И трудно было представить, каким образом удастся изменить положение астроплана.

Вадим с беспокойством следил за Рындиным: прошло уже около двадцати минут, а Николай Петрович и не думал о возвращении в астроплан. Не замечая тревоги своего спутника, Рындин подошел ближе к корпусу корабля и потрогал глубокие царапины на супертитановой оболочке:

– Если это не следы ударов при посадке, то приходится признать, что у нашего непрошенного гостя довольно крепкие коготки. Да хватит вам так смотреть на меня! Сейчас вернемся… Что это за порода? Отбейте кусок для образца. В каюте рассмотрим.

Рындин указал на небольшую скалу, которая нависала над корпусом астроплана. Сокол послушно ударил по краю скалы киркой и поднял с земли отлетевший осколок, игравший на изломе разноцветными блестками.

– Интересный образчик, – сказал Рындин, рассматривая осколок. – Не знаете, что это такое, Вадим? А еще опытный геолог! Ну, спрячьте его и пойдемте. Мне действительно уже стало трудновато дышать.

Он решительно протиснулся между скалой и корпусом корабля. Сокол последовал за ним – и вдруг услышал изумленный, почти испуганный возглас Николая Петровича:

– Что это за чудище? Вадим, сюда!

Сокол бросился вперед. Его кирка, зацепившись за выступ скалы, упала, и геолог не успел поднять ее.

На металлической лесенке, ведущей к шлюзовому люку астроплана, сидело невиданное чудище, похожее на гигантского паука. Округлое косматое его туловище было покрыто черной жесткой шерстью, сквозь которую проступали белые и желтые полосы. Устремленная вперед лохматая голова чудища не сводила с путешественников настороженных злых глаз. Нечто похожее на два кривых клюва, слившихся в одну хищную пасть, украшало нижнюю часть головы. Эта пасть угрожающе скалилась, приоткрывая ряды острых зубов. Огромный черный паук крепко сидел на лесенке, держась за ее перекладины пятью парами кривых толстых лап. Да, это существо было пауком, невероятно огромным, кошмарным подобием паука! Его толстые лапы нетерпеливо переступали с перекладины на перекладину. Казалось, он в любое мгновение готов был кинуться на путешественников.

– Вадим, мне плохо… – услышал Сокол слабеющий, задыхающийся голос Рындина.

Отравленный углекислотой воздух Венеры, влияния которого академик долго не чувствовал, теперь резко дал себя знать. Лицо Рындина приобрело зловещий синеватый оттенок.

Ему немедленно нужен хороший, богатый кислородом воздух! Но – что же делать? Проклятие! Сокол виноват сам: он нарушил суровое требование Ван Луна – никогда не выходить из астроплана без оружия. Если бы у него был с собою хотя бы пистолет, не говоря уже о винтовке!

Рындин, напрягая последние силы, проговорил:

– Вадим… гоните прочь… это чудовище… но осторожнее… он может быть ядовитым.

Сокол не сводил глаз с паука, который все еще сидел на лесенке неподвижно, уставившись на человека в скафандре, словно изучая силы противника. Но вот его кривые ноги напряглись и крепче вцепились в перекладины лесенки. Двойной клюв угрожающе раскрылся. Голова глубже втянулась в туловище. Паук принимал устрашающую боевую позу, решив, очевидно, что перед ним очередная добыча, еще незнакомая ему, но все же – добыча.

«Нужно попытаться его напугать, – подумал Сокол. – Ведь нам надо только освободить лесенку».

Он сделал шаг назад, к проходу между скалой и корпусом астроплана. К счастью, ему сразу же удалось нащупать позади себя кирку. Это было сейчас его единственное оружие. Ждать помощи неоткуда, действовать нужно немедленно.