Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

И в то же мгновение Рындин почувствовал, как его тело рванулось вперед, удерживаемое только широкими ремнями, которыми он был прикреплен к креслу.

Стрелка указателя скорости уже не двигалась. Она замерла на отметке «11,5». Автоматическое устройство сработало безупречно: ракетные двигатели выключились. И все тело освободилось от давящей тяжести. Рындин почувствовал, как легко и свободно стало дышать. Он попробовал облокотиться удобнее на ручку кресла – и почувствовал, что мягкие подушки оттолкнули его вверх. Значит, уже невесомость? Тогда надо быть очень осторожным, с нею нужно освоиться. Могут появиться довольно неприятные ощущения, несмотря на большую предварительную тренировку, которую прошли участники экспедиции, несмотря на облегчающее действие принятых ими перед стартом специальных препаратов…

Николай Петрович медленно и аккуратно расстегнул замок широких ремней, прикреплявших его к сиденью, и оперся на ручки кресла. Этого движения было достаточно для того, чтобы кресло в ответ коварно отбросило его от себя в воздух. Он хотел ухватиться за ручкии не успел: кресло вдруг оказалось даже не внизу, а где-то сбоку и продолжало уходить в сторону и вверх. Каюта медленно поворачивалась вокруг Николая Петровича, висевшего в воздухе. Нет, оказывается, со всем этим не так легко освоиться!

Казалось, что он, Рындин, совершенно не двигается, а неподвижно висит в вязком, упругом воздухе. А каюта вместе со всем оборудованием все так же медленно вращается вокруг него. Пульт управления со стоявшим перед ним креслом был уже сбоку и внизу. Затем он вместе со всей каютой поплыл в сторону, будто намереваясь оказаться над головой Рындина.

– Нет, это решительно забавно! – вырвалось у Николая Петровича.

Конечно, во всем этом не могло быть ничего неожиданного ни для академика Рындина, ни для его спутников. Они были подготовлены к явлениям невесомости. Но одно дело – теоретическое представление и совсем другоефизическое ощущение. Рындин превосходно знал – теоретически! – как будет веста себя в условиях невесомости его тело и каким своеобразным будет поведение всех предметов в корабле. Все было именно так, как предполагалось. Но ориентироваться и управлять своими движениями на практике оказалось невероятно трудно. Каждое из них влекло за собою неожиданные результаты. Сложнее всего было освоиться с парадоксальным ощущением верха и низа.

«Верх» в каждое мгновение был там, где находилась в этот момент голова Николая Петровича, а «низ» – там, где оставались ноги. Сказывались земные привычки. Во всех случаях казалось, что тело остается неподвижным, а вокруг вращаются, поворачиваются и перемещаются стены каюты и ее оборудование. Взмах рукой направо – и вся каюта начинала поворачиваться туда же, а одновременно на него наваливалась левая стена. Взмах рукой в другую сторону – и снова вращение каюты, но уже в обратном направлении.

«Ладно, постараемся освоиться!» – решил Рындин.

Он дотянулся до ближайшей стены каютыили, скорее, заставил ее, как казалось, повернуться и приблизиться к себе. Здесь он крепко схватился за одну из многочисленных кожаных петель, вделанных в стены. Его тело от резкого движения ударилось о стену – и только сейчас академик Рындин по достоинству оценил предусмотрительность конструкторов внутреннего оборудования астроплана: стены и потолок каюты были обиты мягким, упругим материалом.

Теперь Николай Петрович, держась за петлю, легко перевернулся в воздухе и повис под пультом. Вероятно, со стороны поза выглядела бы диковинной. Но Рындин не замечал этого, ему было вполне удобно, – пока не портили дела резкие, нерассчитанные движения. Он лежал в воздухе совершенно свободно, не делая никаких движений и ни на что не опираясь. Межпланетный корабль будто остановился в пространстве, замер в полном покое – ни малейшей вибрации, ощущение абсолютной неподвижности!

Николай Петрович впервые весело улыбнулся: невесомость оказывалась чертовски занимательной! А как там товарищи? Рындин совсем забыл об этом: ведь они без его разрешения, конечно, не сдвинулись с места.

Пульт управления все так же висел над ним. Не выпуская кожаной петли из левой руки, Рындин дотянулся правой до пульта и включил громкоговорящий телефон. И тотчас Пульт качнулся и поплыл в сторону, хотя, конечно, в действительности оттолкнулся от него сам Николай Петрович.

Начальник экспедиции громко произнес:

– Можно оставить гамаки, товарищи! Все в порядке. Мы в межпланетном пространстве!

ГЛАВА ВТОРАЯ, прерывающая, к сожалению, рассказ о полете астроплана, для того чтобы изложить читателям содержание доклада академика Рындина во Дворце Советов и ознакомить их с причинами и целями межпланетного путешествия советских ученых на Венеру

Перед тем как продолжить повествование, нам придется возвратиться к тому памятному вечеру, когда происходило знаменательное собрание Всесоюзного общества межпланетных сообщений, приковавшее к себе внимание всего человечества.

В этот вечер, ровно без четверти восемь, мощная московская радиостанция передала в эфир короткий сигнал, которого с нетерпением ожидал весь земной шар. И хотя радиоволны принесли в приемники лишь короткий резкий звук гонга, за которым следовали мелодичные переливы знакомых всему миру позывных московского радио, – не было, вероятно, такого человека, который, сидя у приемника или телевизора, не сказал бы:

– Еще пятнадцать минут!

Во всех странах мира, во всех городах и деревнях люди с нетерпением ожидали этогосигнала, облетевшего Землю, как мы уже сказали и как предупреждали предыдущие радиосообщения, ровно без четверти восемь вечера. Те, кто был дома, снова и снова старательно настраивали свои приемники на волну московской радиостанции. Люди, проходившие по улицам, искали глазами ближайший репродуктор, чтобы остановиться около него и слушать.

Несомненно, самыми счастливыми считали себя те, у кого была возможность влиться в беспрерывный людской поток, текущий в зрительный зал Дворца Советов. Но для этого надо было быть в столице великого Советского Союза, где гордо высился Дворец, увенчанный исполинской стальной фигурой Ленина.

…Минуты текли нестерпимо медленно. Уже не было ни одного свободного места – от стола президиума и до самых высоких рядов кресел, расположенных амфитеатром. Необычная тишина господствовала в зале, хотя тут собралось около пятидесяти тысяч человек.– такая же тишина, какая царила и у каждого аппарата – приемника и телевизора, настроенного на Москву.

И вот минутная стрелка на огромных часах Дворца Советов, оставив часовую на цифре "8", указала на цифру «12».

– Собрание Всесоюзного общества межпланетных сообщений считаю открытым. Слово имеет академик Николай Петрович Рындин!

Буря оваций разорвала тишину. Твердыми и решительными шагами на трибуну в центре зала взошел невысокий человек.

Почти одновременно с разных сторон вспыхнули яркие прожекторы. Их лучи скрестились на трибуне, залили светом маленький силуэт человека. И мгновенно этот силуэт вырос, увеличился, превратился в великана, почти достигавшего головой сводов Дворца. Силуэт слегка вибрировал в воздухе, он состоял, казалось, из какого-то полупрозрачного вещества, так как, присмотревшись, можно было увидеть сквозь него противоположные ряды амфитеатра и стены, неясные и туманные. Это было последнее достижение оптической техники: освещенные лучами прожекторов, зеркала на трибуне отбрасывали вверх гигантский световой силуэт, рельефное изображение выступавшего.

Теперь уже каждый, независимо от расстояния, ясно видел знакомые черты лица академика Рындина, увеличенные до огромных размеров. Вот характерная шапка его седых волос, вот энергичные, чуть насупившиеся брови, ровный прямой нос, усы, аккуратно подстриженная бородка.

Академик Рындин поднял руку. Она словно пронзила своды зала и исчезла за ними. Этого было достаточно: за несколько секунд в зале наступила такая тишина, что можно было слышать взволнованное дыхание соседа. Академик удобнее оперся на барьер трибуны.

– Уважаемые товарищи, дорогие друзья, – начал он свою речь, – моя миссия сегодня не очень сложна, и я постараюсь выполнить ее возможно скорее. Мне предстоит сжато и ясно рассказать вам о том, что все вы уже неоднократно читали в газетах и журналах, – о цели нашего межпланетного путешествия. Сегодня мы встречаемся с вами в последний раз перед разлукой на долгое время.

Короткая, насыщенная волнением пауза показалась слушателям очень значительной.

– Для чего мы покидаем нашу Землю, зачем посылает нас Родина в бескрайные просторы космоса? Перед нашей экспедицией поставлено много важных и ответственных научных задач. Нет надобности, да и возможности перечислять их все перед вами. Уже сам по себе вылет в космос пассажирского межпланетного корабля является огромным научным событием.