Против шерсти - Стефан Серван

Я оставила велосипед у входа в реанимацию и направилась в приемный покой.

Дежурная медсестра очень вежливо со мной поздоровалась и сказала мне номер палаты Тома. Пока я еще не успела отойти, она как бы невзначай сказала:

– Будьте осторожны.

– Прошу прощения?

Она наклонилась ко мне:

– Я сказала: «Будьте осторожны». Знаете, не следовало вам выходить из дома в одиночку. Все будто с ума посходили. Каждый вечер к нам в тяжелом состоянии поступает по несколько таких девушек, как вы.

Я хотела спросить, что медсестра имеет в виду под «такими девушками», хотя прекрасно знала ответ, но она не дала мне вставить ни слова.

– Понимаете, у моей дочери то же самое, – сказала она, покусывая губы. – Мутация. И я очень за нее боюсь. Конечно, она не такая, как все, но я все-таки ее мать, и я ее люблю. О боже, все вокруг точно посходили с ума, это факт.

Казалось, еще немного, и она расплачется. Я пробормотала еле слышное «спасибо» и пошла прочь.

Как только передо мной открылись двери лифта, я погрузилась в пучину тошнотворных запахов, которые были слишком хорошо мне знакомы. Дезинфицирующее средство, полуфабрикаты, страдание, болезнь – все это помноженное на десять благодаря моим обостренным чувствам. На меня навалились воспоминания об аварии. Смятое железо, мигалки, пожарные, новость о маминой смерти, операции, стержни, реабилитация. Я почувствовала, что ноги перестали меня слушаться. Наверное, я переоценила свои возможности, когда сказала папе, что все будет хорошо. Я прислонилась к стене и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться.

– С вами все хорошо? – раздался чей-то высокий голос за моей спиной.

Я обернулась. Позади меня стояла светловолосая женщина в бесформенных розовых спортивках и в слишком больших кроссовках. От нее пахло спиртным и сигаретами.

Когда женщина увидела мою шерсть, ее глаза округлились, и она прикрыла рот рукой.

– Все в порядке, спасибо.

Я пошла дальше и уже была у палаты Тома, когда она окликнула меня:

– Подожди, я хочу с тобой поговорить.

Я остановилась.

– Ты… ты Луиза, подруга Тома?

Я кивнула.

– Он рассказывал мне о тебе.

– Вы его мама?

Женщина закивала, у нее были влажные глаза, словно у старой собаки.

– С ним все хорошо?

– Врачи говорят, у него сломан нос и раздроблены ребра. Он останется здесь на несколько дней для обследований.

– Мне очень жаль.

– Это мало что меняет.

– Я знаю, но мне правда очень жаль.

Женщина прикусила губу.

– Он рассказывал мне о тебе, Луиза. Но так странно тебя увидеть.

Что я могла на это ответить? Она выпила лишнего, и я, глядя на ее засаленную одежду, жалела ее.

– Том всегда был особенным, – добавила она, будто в извинение за то, что сказала до этого.

– Я знаю.

– А. Так, значит, он тебе рассказал?

– Про то, что ему нравятся парни? Да, рассказал.

Женщина вытащила из кармана носовой платок и высморкалась.

Я боялась, что она станет критиковать Тома, но я ошибалась.

– Меня это совершенно не смущает. Он может делать все, что хочет. Если он от этого счастлив. Знаешь, ему с его отцом пришлось нелегко. Тот никак не мог принять, что Том вот такой, поэтому этот никчемный человек и ушел.

Том мне об этом никогда не рассказывал.

– Ваш муж бросил вас из-за Тома?

Женщина пожала плечами:

– Да, не могу сказать, что я обрадовалась этому, но я и не расстроилась. Он постоянно бил Тома. Решать проблемы кулаками у него получалось лучше, чем словами. Ладно еще я, но когда он бил моего малыша, это было невыносимо. А если он открывал рот, оттуда не вылетало ни одного доброго слова. Он говорил, что Том ведет себя недостаточно по-мужски. И напрасно мальчишка занимался механикой, его отцу все было мало. Том боялся приглашать к себе друзей, потому что это всегда заканчивалось плохо. Мой муж над ними насмехался. А родители мальчиков больше не приводили к нам своих детей. И все книги, которые читал Том, выводили моего мужа из себя. Парню было стыдно. Он читал тайком, прячась под кроватью. Мой муж говорил, что чтение – девчачье занятие.

Она замолчала и снова высморкалась.

– Так вот, я все это рассказываю, чтобы ты знала: мне плевать, что ты вот такая. Если вы с Томом дружите, то хорошо.

Я опустила глаза. Женщина похлопала меня по плечу:

– Иди, крошка. Скоро время посещений закончится. Надо тебе прямо сейчас пойти проведать Тома. А я пойду разберусь с родителями этих трех идиотов, которые вас побили. Они, кажется, этажом ниже. Дождутся они у меня.

Я осталась на месте, мои руки повисли вдоль тела.

Когда женщина подошла к лифту, она обернулась:

– И кстати, я надеюсь, что ты хорошенько врезала всем троим. Разговаривать с такими парнями бесполезно. Они хуже животных. Все, чего они заслуживают, – попасть в больницу, потому что их поколотила девчонка!

В палате царил полумрак. Том лежал на кровати, у него было забинтовано лицо. Когда я вошла, он повернул ко мне голову.

– Луиза?

Он, казалось, был удивлен.

– А ты кого ждал? Вампира, который предложит тебе вечную жизнь?

Он расхохотался, но смех быстро превратился в стоны.

– Не смеши меня, мне очень больно!

– Прости, Том. Я буду серьезной, обещаю.

– И перестань постоянно извиняться, это утомляет.

Я села на край кровати. И посмотрела в его голубые глаза и на его красивую улыбку, которые были видны из-под бинтов. Мне было очень его жаль, но я решила этого не говорить. Я взяла Тома за руку.

– Я встретила твою маму.

– А.

– Кажется, у нее все хорошо.

– Да, так и есть.

– Она рассказала мне про твоего отца. Почему ты мне никогда не рассказывал, как он с тобой обращался?

Том закрыл глаза.

– Не знаю. Мне стыдно. Стыдно за него. Стыдно за себя. Когда я думаю об отце, у меня такое чувство, что мне снова десять лет.

– И тебе это не нравится?

– Нет. Когда мне было десять, я не мог за себя постоять. Я мог только опустить голову.

Он приподнял рукав своей больничной пижамы. У него по коже бегали мурашки.

– Видишь, когда я говорю о нем, меня сразу начинает знобить.

Я погладила его руку. У него была нежная теплая кожа.

– Но тебе уже давно не десять, Том.

– Я знаю. Но внутри мне до сих пор десять, и мне до сих пор страшно.

– Тебе больше нечего бояться.

– Думаешь? Вспомни, что сегодня произошло в парке.

– Я тебя защитила.

Том засмеялся и снова застонал.

– А ты все продолжаешь меня веселить!

Я замотала головой:

– Но я вообще-то серьезно! Посмотрел бы ты на их лица, когда я на них набросилась!

– Правда?

– Поверь, с тех пор как началась Мутация, я могу быть очень агрессивной.

– Так, значит, я должен тебя поблагодарить?

– Думаю, да, я в итоге оказалась в полиции.

– Правда?

Я осторожно, чтобы не сделать Тому больно, легла рядом с ним и рассказала обо всем, что произошло. Про допрос, про «Аврору», про Кэти, про