Дневник Тернера - Уильям Пирс

Ответ простой. Мы бы обязательно взбунтовались, если бы все, происходившее в последние пятьдесят лет, случилось одновременно. Но так как цепи затягивались постепенно, звено за звеном, то мы смирялись.

Прибавление по одному новому звену к цепи не было достаточным поводом, чтобы всерьез возмутиться. Всегда казалось легче – и безопаснее – делать вид, будто ничего не происходит. И чем дольше это продолжалось, тем становилось легче притворяться.

Насчет одного историкам предстоит подумать – если кто-нибудь из нашей расы выживет, чтобы написать историю своего времени, – это относительно важности промедления и недосмотра в превращении нас из свободных граждан своей страны в стадо человеческого скота.

Я о том, можем ли мы, если по совести, винить за то, что произошло с нами исключительно по нашему добровольному подчинению, коварную пропаганду подконтрольных средств массовой информации, школу, церковь, правительство? Или придется возложить немалую часть вины на наше упадничество – на духовную слабость, которую позволили себе люди Запада в двадцатом столетии?

Наверно, и то, и другое взаимосвязано, и нельзя называть только одну причину. Промывание мозгов сделало декаданс более приемлемым для нас, а декаданс сделал нас менее устойчивыми к промыванию мозгов. Как бы то ни было, пока еще мы слишком близко к деревьям, чтобы увидеть за ними лес.

Но одно ясно. На карту поставлено намного больше, чем наша свобода. Если Организация не выполнит сейчас свою задачу, все потеряно: наша история, наше наследие, кровь, жертвы и борьба бесчисленных тысяч лет. Враг, с которым мы сражаемся, намерен разрушить расовый базис нашего существования.

Извиняться за наше поражение будет бессмысленно, потому что внимать этим извинениям будет лишь безмозглая орда безразличных цветных зомби. Не будет Белых людей, чтобы помнить нас – обвинять нас в слабости или прощать за глупость,

Если у нас ничего не выйдет, великий Эксперимент Бога закончится, и эта планета еще раз, как это было миллионы лет назад, будет лететь в космосе, не инея на себе настоящих людей.

11 ОКТЯБРЯ.

Завтра великий день! Несмотря на то, что Ячейка 8 не сумела обеспечить нас большим количеством взрывчатки, мы начинаем операцию против ФБР.

Окончательное решение было принято сегодня на совещании, проходившем в доме Ячейки 8. Там были мы с Генри и представитель Революционного Штаба, что подтверждало срочность операции с точки зрения наших лидеров.

Обычно представители Революционного Штаба не участвуют в разработке операций, проводимых ячейками. Мы получаем приказы из ВПШ и отправляем туда отчеты, а вот представители Восточного Командного Центра иногда приезжают, когда надо решить вопросы особой важности. До сих пор мне всего лишь два раза пришлось участвовать в совещаниях, на которых присутствовали представители Революционного Штаба, и оба раза на них принимались важные решения, касавшиеся средств связи, которые я разрабатывал для Организации. И это было еще до того, как мы ушли в подполье.

Признаюсь, присутствие майора Уильямса (думаю, это псевдоним) на нашем совещании произвело большое впечатление на всех нас. Меня пригласили, потому что я отвечал за бомбу. А Генри должен был доставить ее на место.

Причиной совещания стала неспособность Ячейки 8 достать, как считаем я и Эд Сэндерс, минимальное количество взрывчатки для требуемой работы. Эд – эксперт по взрывам в Ячейке 8 и, что самое интересное, бывший специальный агент ФБР, который знаком с планировкой здания.

Насколько возможно тщательно, мы все просчитали и пришли к выводу, что нам понадобятся как минимум 10 000 фунтов тротила или соответствующей ему другой взрывчатки, чтобы всерьез повредить иди даже уничтожить новый компьютерный центр в подвале. Решив действовать наверняка, мы запросили 20 000 фунтов. А вместо этого получили 5 000, да и то в основном селитру, которая гораздо менее эффективна, чем тротил.

Не считая первых двух ящиков с желатинированным динамитом. Ячейке 8 удалось достать 400 фунтов динамита на складе метро. Однако у нас не было никакой надежды добыть там необходимое количество взрывчатки. Хотя на строительстве метро каждый день используют много взрывчатки, хранят ее небольшими порциями, доступ к которым крайне затруднен. Забирая динамит, два товарища из Ячейки 8 едва не попались.

В прошлый четверг, когда мы почти отчаялись выйти из тупика, трое товарищей из Ячейки 8 совершили ночной налет на сельскохозяйственный склад, который находится недалеко от Фредериксберга и примерно в пятидесяти милях от нас. Взрывчатки как таковой там не оказалось, однако немного селитры нашлось: сорок четыре стофунтовых емкостей.

В соединении с керосином она довольно эффективна в ограниченных работах с землей и камнем. Перед нами же стояла задача сделать такую бомбу, которая смогла бы пробить два укрепленных, с бетонированными полами подземных этажа и одновременно взрывной волной смести фасад массивного и устойчивого здания.

В итоге два дня назад Ячейка 8 решилась на то, что должна была предпринять сразу. Те же три товарища» которые достали селитру, отправились на своем грузовике в Мэриленд, где находится военный склад. Из слов Эда Сэндерса я понял, что там у нас есть легал, который окажет им содействие.

Тем не менее, до сих пор от них нет никаких известий, а Революционный Штаб требует немедленных действий. Ничего не остается, как проанализировать все за и против намеченной операции.

Система продолжает наносить нам ощутимые удары, арестовывая легалов, от которых в первую очередь зависит финансирование Организации. Если этот финансовый поток будет окончательно перекрыт, нелегалам ничего не останется, как грабить, чтобы прокормиться.

Таким образом, Революционный Штаб считает необходимым немедленно нанести такой удар Системе, который не только остановит охоту ФБР за нашими легалами, хотя бы временно, но также поднимет моральный дух членов Организации, сумевшей потрясти Систему и продемонстрировавшей свою способность действовать. Из сказанного Уильямсом я понял, что именно это стало главным, отодвинув на второй план первоначальную цель – уничтожение компьютерного банка данных.

С другой стороны, если нанести удар, который окажется не очень чувствительным для тайной полиции, мы не только не достигнем ни старых, ни новых целей, но и, дав знать врагу о своих намерениях и тактических предпочтениях, очень сильно осложним себе следующую попытку уничтожить компьютерную сеть. Это была точка зрения Генри, который был отмечен великим даром в любых обстоятельствах сохранять холодную голову и не забывать о будущей цели из-за внезапно возникающих трудностей. Но, помимо этого, он хороший солдат и готов идти до конца в завтрашней операции, хотя и считает, что надо ее отложить, пока мы не подготовим все как следует для настоящей работы.

Думаю, товарищи из Революционного Штаба тоже понимают опасность излишней торопливости. Однако, в отличие от нас, им приходится принимать во внимание много факторов. Уильямс твердо убежден в том, что необходимо немедленно выступить против ФБР, иначе от нас мокрого места не останется. Таким образом, мы в этот день обсуждали в основном практический вопрос: насколько серьезными будут разрушения от имеющейся у нас взрывчатки.

Если, в соответствии с первоначальным планом, нам удастся въехать на территорию через главные ворота и устроить взрыв на стоянке грузовых машин, то это произойдет на большом центральном дворе, окруженном массивными стенами и открытом лишь небу. Нам с Эдом не надо было объяснять, что в этих условиях и с имеющейся у нас взрывчаткой мы не сможем причинить сколько-нибудь серьезный урон зданию.

Устроить бедлам в кабинетах, окна которых выходят во двор, нам по силам, но смешно даже думать о том, что нам удастся снести стену или проникнуть в подвал с компьютерами. Погибнет несколько сотен человек, но машина наверняка не остановится.

Сэндерс просил хотя бы день-два отсрочки, чтобы члены его ячейки могли раздобыть еще взрывчатки, однако это не было принято во внимание из-за провала его людей, которым не хватило двенадцати дней. Когда каждый день арестовывают чуть ли не по сотне наших легалов, мы не имеем права ждать еще два дня, сказал Уильямс, если не уверены, что через два дня получим необходимое.

В конце концов было решено, что мы попытаемся доставить нашу бомбу на верхний подземный этаж со въездом с Десятой улицы, где тоже принимали грузовики, – по соседству с главными воротами. Если мы взорвем бомбу в подвале под центральным двором, результат будет намного более впечатляющим. Наверняка обрушится пол верхнего уровня и погребет под собой компьютеры, стоящие этажом ниже. К тому же будут повреждены почти все, если не все, коммуникации, а также прекратится подача электричества, поскольку все оборудование находится в подвале. Однако мы не имели ни малейшего понятия, работают или не работают в намеченное нами время в подвалах люди. Не имея плана здания, не зная ни архитекторов, ни инженеров, мы не могли ответить на этот вопрос.