Уходящая звезда. Алмаз Холлистока - Макс Роуд

— Это будет больно? — спросила он, сев поудобнее, и обхватив руками колени.

— Ты просто уснешь, не бойся. Потом проснешься совсем другой.

— А что у тебя такое случилось сейчас в жизни?

— Пропал камень, не имеющий цены. С помощью него можно много дел понаделать.

— А почему ты оказался именно в Бонне? — Анна подняла на него глаза.

— Камень хранился в окрестностях города.

— Тебе придется много ездить по делам?

— Мы будем вместе, — мягко улыбнулся Генрих.

— Знаешь…, - Анна лукаво посмотрела на него.

— Что?

— Твой помощник скоро вернется?

— Масси быстро все делает, но обычно он знает, что его появление пока нежелательно.

— И все равно, закрой дверь! — улыбнулась она, одновременно снимая с себя длинную белую блузку.

Глава девятая

Через час, когда они уже спокойно лежали, просто наслаждаясь общением, раздался стук в дверь.

— Кто? — крикнул Холлисток, выйдя из комнаты.

— Я! — послышался в ответ голос Масси. — Все ок, я подал объявление. Когда мне возвращаться?

— Молодец! Иди погуляй пока, город хоть посмотри. Но надолго нигде не пропадай, к шести вечера возвращайся.

— Видишь, он у меня понятливый! — Сказал Холлисток, возвращаясь в комнату и подмигивая Анне.

— Давно вы вместе? — спросила она, приподнимая край одеяла, чтобы ему было удобнее лечь рядом.

— Больше ста лет. Я его когда-то спас.

— Скажи, — она тесно прижалась к нему, — тебе не кажется все это сном?

— Что именно? Мы с тобой?

— Да.

— Нет, — Генрих нежно обнял Анну, положив руки на ее плечи и бедра. — Случилось то, что должно было случиться. Сон всегда заканчивается и быстро забывается, мы же с тобой встретились надолго. Мне последнее время не хватало настоящей сильной привязанности к женщине. Я недавно встречался с одним своим другом, так он делал какие-то прозрачные намеки, касаемо нашей встречи. Но это я только сейчас понимаю, а тогда мысли были совершенно о другом. Цепь последних событий вдруг показала, что и мне хочется поделиться с кем-то своими проблемами, а не держать их в себе, и где-то это поняли и решили дать нам с тобой друг друга. Все произошло спонтанно, согласен. Но это мое желание и твои поиски, вдруг мгновенно материализовались в то, что мы сейчас имеем. И знаешь, я даже благодарен тому, что произошла эта пропажа, потому что она помогла открыть мне глаза на себя.

— Ты удивительный! — сказала она, нежно гладя его тело. — Вроде обычный день сегодня, а вот получается, что 26 мая стал моим вторым днем рождения.

— Завтра будет день рождения! — улыбнулся Генрих. — 27 мая красивее.

— Ты проголодался? — неожиданно спросила она. — У меня есть холодное мясо, жареная картошка, вино.

— Спасибо, милая! — Генрих вдруг понял, что действительно очень хочет есть. — С удовольствием!

Они оделись, и спустившись на первый этаж, оказались в ее квартире. Пока Анна хозяйничала на кухне, Генрих ждал ее в гостиной, одновременно служившей и столовой. В самой квартире было три комнаты, и по размеру она более чем в два раза уступала его собственной. Рачительный немец, строивший дом, поступился своей собственной жилплощадью, и умудрился втиснуть на первом этаже сразу шесть квартир, в то время как на двух других их было всего по три. Холлистоку понравилась скромность ее жилища, но одновременно он отметил, с каким вкусом была подобрана обстановка. Решив помочь, он поднялся с кресла, и пройдя на кухню, невольно залюбовался видом Анны, которая, сняв джинсы, и переодевшись в легкое платье, ловко собирала на поднос уже готовую еду.

— Возьмешь? — она, улыбаясь, кивнула на поднос. — А я сейчас тогда вино достану.

— Конечно.

Расставив все на столе, они сели друг против друга, и с аппетитом пообедали, часто встречаясь глазами, выражение которых говорило само за себя. Насытившись, Холлисток ловко разлил по бокалам бардовое рейнское вино, а когда они выпили, повторил это снова, и встав со стула, подошел к книжным полкам.

— Интересная подборка. Практически одна поэзия.

— Это отец собирал. — Анна тоже подошла, и держа одной рукой бокал, другую положила ему на плечо. — Он и сейчас этим занимается, очень любит стихи. Когда мама 5 лет назад умерла, он переехал в Мюнхен, женился, и сейчас владеет сетью автомастерских. Дом он полностью отдал мне, но с уговором, что еще десять лет будет получать две трети прибыли. Мне вполне хватает, я не жалуюсь. Даже получается немало откладывать на счет. У меня есть примерно восемьдесят тысяч марок, так что если тебе вдруг надо…

— Нет, милая, — Холлисток нежно поцеловал ее в губы, ставшие от вина еще более алыми, — спасибо, но в деньгах я не нуждаюсь.

— Чем ты собираешься заниматься здесь? — спросила она, когда они снова сели за стол.

— Я буду давать частные консультации людям по интересующим их вопросам.

— Из какой же области?

— Психология, — улыбнулся Холлисток. — С ее помощью открывается все скрытое в человеке.

— Это поможет тебе найти камень? — Анна смешно наморщила носик. — Это как же?

В ответ Генрих, не видя смысла ничего скрывать, кратко, но доходчиво, изложил принципы и задачи своей работы. Он рассказал про получаемые от людей виды энергии, рассказал о необходимости иногда забирать у них не только деньги, но и жизнь, не считаясь ни с чем. Рассказал ей про «Уходящую звезду», про Олбисона, который, вероятно, станет одним из самых серьезных его противников за последнее время. Анна внимательно слушала, и Генрих, знающий людей как никто другой, не мог не восхищаться ее реакцией на самые сложные моменты в разговоре, когда любой другой обычный человек уже давно попытался бы сбежать, вызвать полицию, скорую или священника. Эта женщина, еще не будучи представительницей славного племени вампиров, настолько тонко чувствовала нить этого необычного разговора, что в конце Холлисток даже перестал говорить с ней как с человеком, и начал называть все своими именами. Анна была словно создана для него, и он, теперь уверенный в этом, понял, как много нужно было пройти, чтобы простое счастье быть не одиноким, вдруг показалось таким огромным. В конце концов и его отец, могучий демон Вельтон, выбрал себе в жены земную женщину, как и многие тысячи других его собратьев. Эти женщины, чувствуя в них неукротимую силу, власть и благородство, так редко вместе встречающиеся на земле, с легкостью проходили этап посвящения, и становились вечными их спутницами.

Холлисток даже не хотел думать о том, каким же редким и продуманным было хитросплетение всех факторов, способствующих их сближению, и сейчас он только наслаждался каждым мгновением, проведенным вместе. Закончив свой рассказ, он сидел теперь перед ней, наблюдая как Анна, крутя в руках пустой бокал, думает о чем-то, иногда покусывая губы.

— Как быстро к тебе начнут приходить посетители? — наконец спросила она.

— Обычно первый звонок раздается на второй-третий день. Текст объявления максимально продуман и стопроцентно воздействует на потенциальных клиентов. Почему ты спрашиваешь?

— Тебе для дела нужны человеческие эмоции и человеческая смерть, Генрих. Возьми от меня и то, и другое. Сделай мне честь стать твоей первой посетительницей! Я ведь еще человек, так что я справлюсь, и пусть это будет залогом моей верности и беззаветной любви. — Анна смотрела на него большими глазами, в которых Генрих смог прочитать действительно неподдельные чувства. Он быстро встал, и подойдя к ней, опустился на одно колено:

— Милая, ты попросила меня сама, и я не могу отказать тебе. Твои чувства уже воплощаются в энергию, которая входит в меня настоящим потоком. Этот этап мы пройдем легко, но вот смерть твоя не будет тогда легкой. Мне придется убить тебя по настоящему, чтобы кровь приобрела нужный состав.

— Пусть так, — тихо сказала она, и на ее глаза навернулись слезы. — Если надо — делай. Я тебе доверяю, милый мой. Но скажи, тебе действительно это поможет?

— Да.

— Это главное. Остальное не важно. — она взяла себя в руки и поставила бокал на стол, после чего приняла бокал от Генриха и поставила рядом.

— Тебе нужна вся моя кровь? — спросила она, положив руки ему на голову, в то время как Генрих, опустившись на оба колена, уткнулся ей лицом в колени.

— Вся, Анна.

— А как же укус вампира — и другой тоже становится вампиром?

— Твою кровь мне надо заменить полностью, иначе ты станешь вурдалаком или простым вампиром, с не очень длинным веком. Процесс я описывать не буду, потом поймешь сама.

— Хорошо, — просто согласилась она. — Когда начнем? Ведь 27 наступает уже в полночь?

— В час ночи.

— Я останусь такой же, Генрих? Я имею ввиду внешне.

— Еще лучше! — нежно улыбнулся он.

— Тогда что еще желать!? — Анна тоже теперь улыбнулась и наклонилась к его лицу для поцелуя, однако стук закрывшейся в подъезде двери отвлек их.