Вдовья трава - Елена Воздвиженская

мои планы, тогда. Это ты надоумил этих глупцов расторгнуть договор. Я всё знаю, Сашенька. Тебя я тоже изучил досконально. И знамя это я специально поставил у входа, как приманку на живца, чтобы ты вернулся. Если бы ты поехал с ними, то мой сегодняшний план снова мог бы оказаться под угрозой. Но этого не случилось. В благодарность я открою тебе маленькую тайну: мистическая энергия со знаком плюс помогает управлять только миром живых, энергия со знаком минус – миром мёртвых и миром живых. Достань свой приборчик.

Дрожащими руками Александр суетливо достал из кармана маленькую чёрную коробочку с окошечком дисплея. Из кармана одновременно выпал носовой платок. Толстяк поднял его с пола, грубо затолкал обратно в карман парню.

– Направь на меня! – скомандовал он.

Три с половиной единицы. Минус три с половиной.

– Вот и весь ответ, Сашуля! Ты ещё салага в мире мистики. Ты познал самые азы, а уверен, что знаешь всё. Пока ты не взял чужое, ты был в безопасности, потому как не нарушил запрет, но как только ты совершил запрещённое действие, взяв чужое, ты сам подставил себя под удар. Ну, мог бы купить, в конце концов, Сашуля. Я бы не стал заламывать цену. Мог бы попросить вещь в подарок. Всё же просто и элементарно. К сожалению, на это у тебя толку не хватило. Но, тебе повезло – я сегодня добрый. Совсем скоро я снова обрету положительную энергию. Вселюсь в юное, здоровое тело одного знакомого тебе мальчика. Заживу, как человек, в прямом смысле этого слова. Ты же пока посидишь здесь, подумаешь. А когда переселение закончится, я тебя отпущу. Ничего обещать и подписывать не нужно, и убежище это будет вашим. Можете делать с ним всё, что хотите. Очень хорошо, по моему мнению, водить сюда дам. Темнота, страх, тени всякие прыгают по стенам, и тут ты – герой спаситель. И знамя своё заберёшь, и вот это…

Начальник охраны достал из груды стекла две коробочки. В одной был Орден Ленина, в другой – Орден Трудового Красного Знамени.

– Эти ордена когда-то висели на знамени, а завтра они погасят все ваши кредиты, дурачьё. Как грамотно продать – скажу позже. А теперь – не скучай.

С последними словами толстяка фонарик в руке Александра внезапно погас. Попытки реанимировать устройство ни к чему не привели. Запасной фонарик тоже отказывался функционировать. Телефон не включался. Темнота сомкнулась над ним. Он попробовал идти, но тут же упёрся в шершавую стену. Взял левее – тот же результат. Ещё левее – снова неудача. После сотой, наверное, попытки Александр опустился на пол и закрыл лицо руками. Он предал своих друзей, попавшись на такую простую, детскую уловку. Ему было очень стыдно и обидно. Лицо горело, слёзы сами текли из глаз. Оставалось одно – ждать. В кармане была, конечно, зажигалка, но она тоже не работала, а на ощупь вокруг была одна сплошная шершавая стена, выкрашенная тёмно-зелёной масляной краской – её Александр заметил в самом начале.

Катя сидела у постели Игоря. Она смотрела на его бледное личико и ни о чём не думала – её мозг извергал обрывки мыслей, образов, даже не пытаясь сложить их в единую картину. Антон уехал. Уехал спасать сына. Она отпустила его, понимая, что это всё бесполезно. Это всё бесполезно. Содержимое очередной ампулы скользнуло по трубке. Катя всё же давала эту жидкость ребёнку, несмотря на запрет мужа. После приёма щёчки его розовели. Иногда он шевелил ручкой, иногда открывал глазки, затем снова проваливался в пучину своего ужасного сна. Едва слышно скрипнула дверь. В проёме показался силуэт доктора Семёнова. Костюм, галстук, накинутый на плечи белоснежный халат. Катя вспыхнула от гнева. Как он посмел прийти сюда? Не обращая внимания на мать, мужчина шагнул к Игорю, критически осмотрел его бледное тельце. Тут Катя обратила внимание – с Семёновым произошла метаморфоза. Он вытянулся в длину, лысина сменилась густой седеющей шевелюрой. Дядя Миша гладил по голове её сына. Не успела Катя открыть рот, как фигура снова пришла в движение: осунулась, сплющилась и… обернулась пузатым начальником охраны.

– Узнала, я вижу, – довольно сказал он.

Испуг молодой женщины ему явно был по вкусу.

– Да-да, и доктор Семёнов, и дядя Миша из сто тридцать первой комнаты – тоже я. Существование после смерти даёт и некоторые преимущества – не для всех, конечно. Кричать не нужно, звать на помощь – тоже. Я прибыл, чтобы получить то, что вы мне обещали ещё тогда, в первую нашу с вами встречу, иначе ребёнок умрёт. Я, в принципе, готов к любому исходу, а вот как вы с муженьком с банком рассчитаетесь, если станете упрямиться, – это даже мне неведомо. Поэтому, советую быть благоразумными. Зови своего муженька и его друга. Игоря требуется перевезти домой – здесь обряд делать нельзя. Очень кстати ваши родители уехали сегодня на дачу, не правда ли?

Катя набрала номер мужа, но он оказался недоступен. Позвонила Диме.

– Едут, – сухо ответила она.

– Отлично! Как всё закончится, вы сможете забыть про долги и кредит – обещаю. А обещания, как ты знаешь, нужно выполнять.

– А если мы не согласимся?

– Куда вы денетесь, – с раздражением отрезал полковник, – Не вы, так Игорь. Я его уже почти уговорил.

– Вы не посмеете! – сквозь слёзы крикнула Катя.

– Посмею, посмею. Ты потише, деточка – здесь больница, всё-таки. Поди лучше, принеси вещи из гардероба.

Вскоре приехали Антон с Дмитрием. Они бегом вошли в палату, и застыли у порога, увидев знакомую фигуру. Кати в палате не было.

– Ну, прибыли, голубчики, – радостно воскликнул начальник охраны, – А Александра где забыли? Очень уж я мечтал с ним познакомиться.

Приятели зашушукались, растерянно оглядываясь по сторонам. Антон достал телефон, набрал вызов.

– В бомбоубежище ваш дружок, – с издёвкой проговорил толстяк, – Запер я его от греха подальше. Связи там нет – поэтому не старайтесь понапрасну. Лучше Игорька оденьте – выписали его.

– Как выписали?! – воскликнул Антон.

– А вот так и выписали – под ответственность мамочки. Вот, кстати, и она.

Вошла запыхавшаяся Катя, держа в руках одежду Игоря и какие-то бумаги.

– Дорогая, что происходит? – недоумённо спросил Антон.

– Происходит, Антоша, то, что должно было произойти ещё много лет назад, – ответил за неё охранник, – Только для этого больница не подходит.

Антон сделал два шага вперёд.

– Мы вам не позволим это сделать! – решительно заявил он.

Толстяк скривился в улыбке.

– Интересно, каким образом?

– Я просто вышвырну тебя в окошко прямо сейчас!

– Ну что ж, попробуй, – спокойно сказал охранник.

Антон сделал резкий выпад, пытаясь схватить грузное тело, но руки схватили пустоту. Тело полковника каким-то удивительным образом переместилось влево. Антон повторил попытку, но с тем же успехом. Толстяк засмеялся.

– Глупцы вы, ребята, ох глупцы. Ничего вы мне сделать не сможете, зато я вам – сколько угодно. Пора бы уже это понять, – сказал он миролюбиво.

Но тут же тон его сменился с шутливого на грозный:

– Быстро грузим Игоря в машину, иначе больничная каталка отвезёт его в морг. Времени уже совсем не осталось.

Антон растерянно посмотрел на Игоря, на Димона, на толстяка. Взгляд виновато скользнул по Катиному лицу, уперся в пол.

– Катя, одевай Игорёху, я пока подгоню машину к входу.

– Так-то лучше, – буркнул охранник.

Антон с Димой вышли.

– Делать-то что? – виновато спросил Дмитрий.

– Выписываться, – отрезал Антон, – Ты, пока будь здесь.

Михаил Семёнович Горчаков в далёкие советские годы командовал ротой охраны завода. Он был ещё майором. История Завода начиналась в начале тридцатых. Тогда здесь выпускали винтовки и пулемёты, как и в войну, и после неё. В пятидесятые завод перевели на мирную продукцию: вилы, лопаты, плуги, детали для тракторов и комбайнов. Но военные заказы поступали, поэтому рота охраны несла свою вахту. Угроза ядерной войны вызвала необходимость строительства бомбоубежища. В подвалах завода сделать его оказалось невозможно, поэтому бункер вырыли недалеко от завода, протянув