Секретарь Его Темнейшества (СИ) - Лия Керн

Глава 13

Я осталась стоять у стены, глядя на пустое место, где только что стоял Темнейшество, и на паука, все еще висящего над пеной.

— Никого не обижать… никого не обижать… — бормотала я себе под нос, как заклинание, осторожно пробираясь по мокрому кафелю обратно к ванной, чтобы выключить воду, которая уже грозила перелиться через край. Не хватало еще устроить Его Темнейшеству настоящий потоп.

Паук флегматично покачивался на своей толстой, блестящей паутине, растянутой между потолком и краном. И, надо отдать мне должное, когда он внезапно и пугающе резко качнулся в мою сторону, я только взвизгнула, высоко подпрыгнула на месте и отскочила в сторону, прижимая к груди полотенце. Я могла бы швырнуть в него каким-нибудь заковыристым заклинанием, но сдержалась, вспомнив суровое предупреждение.

Закрыв краны, я с тоской посмотрела на медленно уходящую воду, уносящую с собой последние следы пены и хвойного аромата, и с тяжелым сердцем отправилась в спальню. Предстояло из своих трех скудных вещей попытаться сложить нечто, напоминающее полноценную капсулу для выживания в замке Темного Лорда.

Мятое вечернее платье нежно-голубого цвета, напоминавшее о совсем другой жизни, для официального обеда подходило крайне плохо — слишком нарядно, слишком глупо. А вот юбка приглушенного, болотного зеленого цвета была вполне уместна — строгая, длинная, но… не с моей единственной кофточкой, которая была унылого коричнево-желтого оттенка и к тому же не выглядела свежей после побега и телепортации.

Впрочем, какие у меня были варианты? С горечью осознав это, я принялась за работу. Аккуратно развесила наряд на спинке стула и обдала его струей горячего пара, заставив складки медленно расправляться. Затем запустила простенькое заклинание ионизации, чтобы освежить ткань и удалить посторонние запахи. Юбка и кофточка зашевелились, будто их погладили невидимые руки, но стали смотреться намного приличнее. В итоге я поняла, что выгляжу, конечно, не идеально и немного бедно, но хотя бы терпимо и чисто. Однако гложущая мысль не давала покоя: «Не будешь же ты месяц ходить в одном и том же?» Перспектива казалась удручающей.

Я причесала подсохшие волосы расческой с редкими зубьями, разгладила на юбке несуществующие складки и с некоторой опаской посмотрела на свое отражение в большом, немного потускневшем зеркале в резной раме. Оттуда на меня смотрела испуганная, растерянная хорошистка, явно попавшая не в свою тарелку.

Обычно после душа я тщательно укладывала волосы специальным заклинанием, чтобы они ложились на плечи идеальными, шелковистыми волнами. Но сегодня все мои ритуалы красоты нарушила Тварь Его Темнейшества, выскочившая из ниоткуда. В результате мои темно-русые, все еще влажные волосы пушились во все стороны непослушными кудрями, придавая мне несколько легкомысленный и взъерошенный вид. В широко распахнутых глазах, казалось, отражались все пережитые за этот бесконечный день впечатления — от папиного приказа до телепортации и встречи с гигантским пауком. Поэтому взгляд был диковатым, немного шальным, выдавая внутреннюю панику. Ну и одежда… сочетание строгой атласной юбки классического стиля и легкомысленной кофточки с рюшами и желто-коричневым узором тоже вызывало немало вопросов о моем вкусе и состоянии рассудка.

Одно меня искренне радовало в этой ситуации: я бы лично не стала взваливать на отражающуюся в зеркале ошалевшую девицу сколь-либо сложных или ответственных задач. Вряд ли от нее можно ожидать внятных решений. Это слабое, но все же утешение. Последний раз взглянув на свое отражение, я направилась к выходу.

Сначала я бодро шла по тонкой полосочке тьмы, что вилась по полу, как змея. При ближайшем рассмотрении она оказалась не просто тенью, а лентой густого, почти черного тумана, холодного на ощупь и слегка влажного. Он стелился по каменным плитам, едва уловимо пульсируя и мерцая. Местами туман прерывался. Там, где по полу, видимо, прополз Хлюп, линия становилась прерывистой, расплывчатой, а в одном месте и вовсе раздвоилась и бесследно растаяла, словно ее и не было.

Я оказалась совершенно одна в бесконечно пустом и безмолвном коридоре. Если слуги в этом огромном, пропитанном древней магией замке и были, то на глаза новой, сомнительной гостье они показываться явно не спешили. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

Тут было жутковато. За высокими арочными окнами клубился густой, молочный туман, в котором угадывались зловещие силуэты кладбищенских крестов и скрюченных деревьев. Внутри царил полумрак, слабо разгоняемый редкими светильниками. Массивные, потемневшие от времени люстры с застывшими свечами, темное, резное дерево стен, потускневшие от пыли дорогие ковры с причудливыми узорами и длинные, уходящие в сумрак запущенные коридоры — все дышало забвением и тайной.

Внезапно в гробовой тишине за моей спиной раздался голос. Он был тихим, вежливым, и робким, но прозвучал невероятно четко.

— Леди, вы, кажется, заблудились? — произнес он деликатно, с легкой, печальной ноткой.

Я радостно развернулась на звук живого голоса, надеясь на помощь, и замерла. Кровь в жилах превратилась в лед. Мое горло сдавила ледяная хватка ужаса, и через секунду из него вырвался оглушительный крик.

Глава 14

Я прекрасно помнила свое обещание не обижать питомцев Темного Лорда, но когда с тобой внезапно начинает разговаривать скелет в изящных золотых очках в тонкой оправе и с цилиндром, элегантно держащимся на его голом черепе, разум и критическое мышление отключаются напрочь. Срабатывают лишь древние инстинкты.

Я даже не успела аккумулировать в руках магию для защиты. Мое тело среагировало само. Я просто со всего размаха, вложив в удар всю накопившуюся за день панику, заехала скелету в челюсть. Кулак с оглушительным сухим хрустом врезался в кость, и, к моему ужасу, голова скелета, как-то слишком хлипко сидевшая на шее, слетела с плеч и покатилась по полу. Очки в золотой оправе отлетели в сторону, закатившись под темный резной комод, стоящий у стены.

Я застыла, с ужасом осознавая, что натворила. От шока и отвращения у меня перехватило дыхание, но в обморок я не грохнулась, хотя мир и поплыл перед глазами. И тут валяющаяся на потертом бордовом ковре голова снова заговорила. Ее челюсть двигалась, издавая тихий скрежет, а в пустых глазницах мерцали крошечные огоньки — следы магии, удерживающей жизнь в груде костей.

— Простите, пожалуйста, юная леди, — раздался тот же вежливый, печальный голос, но теперь исходящий с пола. — Я вас, кажется, напугал. Слишком давно служу у Его Темнейшества и успел забыть, что для