Непослушная игрушка - Николай Воронков

Уж этот точно позаботится, с ненавистью подумал я. И о дорогах, и о врагах. Я бы с огромным удовольствием «возложил» этой статуе чем-нибудь вроде кувалды или ломика. Только ведь окружающие не поймут. Да и сама статуя ничем не виновата – это ведь просто кусок мрамора или еще чего. Эли следит совсем другими способами, которые я даже представить не могу. Если уж он со временем играет, то для него устроить скрытую съемку – даже плевать не понадобится.

А он хорошо устроился! Нашел удобную планету с подходящим климатом, подходящую историческую эпоху. Организовал станции наблюдения, пункты контроля. И массовки организовывать не нужно – всегда можно найти резню с нужными участниками. И по количеству, и по форме, и по оружию. Только успевай снимать кровавые подробности. Потом добавить кадры красивых замахов «нужного» героя, небольшой монтаж, и пожалуйста – готовый фильм в духе Конана местного розлива.

Странно только, что об Эли здесь знают. Если он поднялся до уровня одного из местных богов, значит, раньше он был менее осторожным. Общался напрямую с героями, подталкивал их на путь истинный всякими чудесами и «ласковым» словом. Вполне может получиться, что у него и сейчас несколько «фильмов» в производстве.

А я послушно вкалываю, убивая для его удовольствия и кошелька.

Внутри все почернело от ненависти. Хочется убийств – получишь! Только совсем не тех, которые нужны тебе. Не будет ничего хорошего и героического. Буду грабить, мучить, подличать! Посмотрим, что ты сможешь сделать с такими кадрами!

Не обращая внимания на жреца, я вернулся на площадь и остановился, не зная, куда идти и что делать. То, что мне не отсидеться в тихом месте, я решил сразу. Бегать, похоже, тоже бесполезно. Разве что найду себе новые приключения на дорогах в виде очередных чудовищ типа тварков, а может, и еще чего похлеще. Значит, надо попробовать почудить здесь, в столице? Опуститься на местное «дно» и оттянуться от души? Эли это очень не понравится, так что жить мне останется недолго. Зато ему хоть немного насолю! А, помирать – так с музыкой! Надо только, по старому обычаю, привести себя в порядок перед смертью.

Заметив вывеску местной парикмахерской, свернул туда. Начнем наведение красоты с прически.

Брадобрей усадил меня в кресло, накинул простынку:

– Как будем стричь?

Я разглядывал себя в мутном зеркале первый раз на этой планете. Толком было не понять. Каштановые волосы до плеч, превратившиеся в спутанную копну. Последний месяц мне было не до них, и причесывался я, в лучшем случае, ладошкой. Кучерявая бородка, усы. На лице выделялись светлые, голубые до льдистости глаза. Нос вроде правильный.

Мужики здесь выглядели по-разному, но я уже заметил, что, чем выше было положение и богаче одежда, тем меньше волос оставляли на лице.

– Значит, так: бороду сбрить, усы короткие, до губ, небольшие. Волосы… – Я задумался. Налысо – пошло. Длинные с косичкой – противно. Под горшок – слишком уж по-русски. Локоны в стиле Людовиков – могут неправильно понять. Я перебрал в уме местные варианты причесок. Потом всплыла одна из разновидностей – те, кто носил ее, обычно имели заносчивый, неприятный вид.

Я обрисовал брадобрею, что бы мне хотелось. Тот понятливо кивнул, но сразу как-то потускнел. Я закрыл глаза и чуть не уснул под позвякивание ножниц. А когда все закончилось и я открыл глаза… На меня в упор смотрел убийца. Худощавое лицо, нехороший прищур, жесткий взгляд, зло поджатые губы. Волосы со лба и правой стороны головы зачесаны на левую, создавая некое подобие берета. Из-за несимметричности прически лицо приобрело зловещую неправильность. Я довольно улыбнулся, и изображение в зеркале оскалилось в ответ. Мне надо почаще улыбаться, решил я. Тогда друзей у меня точно не будет.

Следующую остановку я сделал в лавке с одеждой. Портной (или продавец) на этот раз не угодничал и не улыбался. Просто чуть согнулся и ждал, почти не поднимая глаз.

– Нужна одежда, достойная меня. – Я спесиво вздернул подбородок.

– Для каких случаев?

Действительно, куда я собрался?

– Один комплект для торжеств, один повседневный и… и один дорожный. Пару комплектов шелкового белья, если оно у вас есть. Десяток рубашек.

Портной приподнял занавес в примерочную:

– Прошу.

Через час я вышел на улицу, одетый по последней местной моде. Фиолетового цвета шелковая рубашка со стоячим воротничком. Черная куртка из тончайшей замши с вышивкой. Штаны из темно-серого бархата и мягкие сапоги, закрепленные ремешками под коленями. Пояс с серебряными накладками.

На улицы опускалась темнота. Ну что ж, подходящее время начать новый этап моей жизни, тем более что теперь у меня нет ни материальных, ни моральных ограничений. Можно погулять, набить кому-нибудь морду, кого-нибудь ограбить. Не ради денег, а ради развлечения. Может, еще что-нибудь интересное подвернется.

Если последний месяц я оглядывался, стараясь избежать приключений на свою задницу, то теперь я сам стал опасным. Основная масса прохожих, одетых попроще, чем я, старались обойти меня подальше. Те, кто с оружием, старались не смотреть прямо в глаза. Вот так всегда: хочешь жить мирно – обязательно найдется идиот, желающий почесать об тебя кулаки. А вот если сам захотел подраться, то желающих помочь тебе в этом развлечении резко становится меньше.

Гробить добропорядочных граждан было как-то мелко и недостойно, и тогда я решил прошвырнуться по темным закоулкам – неужто здесь все настолько хорошо, что не найдется желающих ограбить богатого придурка?

Несколько переулков оказались просто темными и пустыми. Потом послышались громкие голоса. Шум драки, быстро переросшей в настоящий бой, сначала меня не заинтересовал. Мало ли кто с кем и почему выясняет отношения. Но заняться было нечем, свою жизнь я сейчас не ценил совершенно, так почему бы не узнать что-то новое?

Свернув в еще один переулок, я метров через пятьдесят увидел и дерущихся. В свете фонаря их было видно очень хорошо. Судя по одежде и матам, троица гопников прихватила богатенького мужика и теперь пыталась с помощью ножей и мечей привести его в состояние, удобное для ограбления. Мужика это не устраивало, и он ожесточенно отбивался, стараясь, чтобы его не взяли в кольцо. Звону и шуму много, а вот результата не было. Троица гопников действовала слаженно, но и жертва оказалась кусачей. Вот они и бегали кругами по перекрестку в ожидании, что кто-то споткнется или совершит грубую ошибку.

Не таясь, я подошел и встал под фонарем. Отсюда и видно лучше, да и меньше вероятность, что прибывшее к одной из сторон подкрепление угостит меня ножом, подкравшись незаметно в темноте. Мелькнувшую было мысль вмешаться я сразу отмел. Жили они тут без меня и дальше проживут. Всех не защитишь, всем слезы не утрешь. Да еще и неизвестно, кто здесь прав, кто виноват. И роль у меня сейчас совсем другая – подлец, предатель и убийца. Я скривил губы в усмешке и встал поудобней, чтобы свет фонаря освещал мое лицо получше. Снимайте, господа, снимайте! И любуйтесь, каким может быть герой-попаданец!

Моя фигура и мое поведение наконец привлекли внимание сражающихся. Сначала меня заметил одиночка. Мое появление ему явно не понравилось, он занервничал и пропустил несколько легких ударов. После этого он взял себя в руки и снова начал биться в полную силу. Но вот поворачиваться ко мне спиной не решался, а стал отступать по кругу вокруг фонаря. Нападающие тоже занервничали, не зная, чего от меня ждать. Один направился было ко мне, но одиночка тут же воспользовался уменьшением количества противников и зацепил одного из них по ноге. Наступило шаткое равновесие.

Теперь сражающиеся кружили вокруг фонаря, не решаясь повернуться ко мне спиной. В какой-то мере это больше помогло одиночке – теперь на него нападали только спереди. Вот он зацепил второго, потом уже легко одолел и оставшегося бандита.

Но и ему победа далась нелегко. Правая рука с трудом держала меч, по пальцам бежала кровь. И хромал он теперь очень заметно. Остановился, не спуская с меня взгляда. Я тоже с интересом рассматривал его. Крепкий, уверенный в себе мужчина. Растрепанные длинные волосы, залитое потом и кровью лицом. Одежда дорогая, но уже безнадежно порванная, порезанная, в грязи и крови. Несколько минут он пытался успокоить дыхание.

– Благодарю вас, что позволили мне передохнуть. Теперь я готов. Нападайте!

– На кого? – не понял я.

– На меня!

– А зачем? – Я перестал понимать наш разговор.

Похоже, мужчина тоже был удивлен.

– Разве вы не с ними? – Он кивнул на убитых.

Я покачал головой:

– Нет.

– И не будете меня убивать?

– А почему я должен вас убивать? Я вас знать не знаю, вижу в первый раз. Зачем мне это?

Мужчина настороженно смотрел на меня, как будто хотел уловить ложь, и вдруг резко бросил: