Звезданутый Технарь 2 (СИ) - Герко Гизум

— И где именно мы на месте? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Тут мильон кораблей, Кира. Нам нужен какой-то конкретный?

Она не ответила словами. Вместо этого она медленно подняла правую руку и указала тонким пальцем прямо в самый центр скопления, туда, где обломки сгущались в непроглядную черную тучу, скрывая нечто массивное и неподвижное. Там, в самом сердце этого металлического хаоса, чувствовалось присутствие чего-то настолько огромного, что все остальные корабли казались на его фоне детскими игрушками.

— Там, — выдохнула она, и в этом единственном слове я услышал и приговор, и надежду одновременно.

— Ну что, капитан, — Мири материализовалась на моем плече в виде крошечного чертика с вилами. — Похоже, наше приключение по сбору мусора только что превратилось в эпический квест по сбору мусора, или, что более вероятно, в очень зрелищное самоубийство. Куда рулим?

Я посмотрел на Киру, потом на черную бездну впереди, а потом на моток синей изоленты, лежащий на пульте. Жребий был брошен. Мы зашли слишком далеко, чтобы нажимать на тормоза.

— Рулим в самое пекло, Мири. Как обычно. У нас еще пол ящика изоленты осталось, так что мы практически неуязвимы.

Глава 10

Заносы на нелегкой дорожке

Здесь, в самом сердце этого металлического кладбища, пространство казалось сгущенным киселем из ржавчины и застывшей истории. Мои глаза лихорадочно бегали по мониторам, выхватывая очертания корпусов, которые выглядели так, словно их проектировал безумный архитектор под впечатлением от «Чужого» и «Звездного десанта». Громадные дредноуты со вспоротыми брюхами напоминали скелеты китов, выброшенных на берег бесконечного вакуума, а мелкие обломки терлись о нашу обшивку с таким звуком, будто кто-то скреб пенопластом по стеклу прямо у меня в голове. Космос был мертв.

— Роджер, если ты еще хоть раз заденешь ту вон здоровенную штуку, похожую на ржавый утюг, я лично подам на тебя в суд за жестокое обращение с искусственным интеллектом, — проворчала Мири, чья голограмма теперь нервно подергивалась на приборной панели. — Мои сенсоры и так в шоке от количества помех. Тут столько древнего фонящего мусора, что я чувствую себя как на свалке радиоактивных калькуляторов в подвале у черта на куличках.

— Не ной, крошка, — отозвался я, стараясь дышать ровнее. — Это не просто мусор, это антиквариат. Видишь тот шпиль? Это же классический дизайн космического линкора, ну или чего-то очень похожего. Если мы выберемся отсюда живыми, я напишу мемуары о том, как лучший пилот галактики маневрировал среди обломков цивилизации, которая не отличалась умением парковаться.

— Ты сначала выберись, «лучший пилот», — фыркнула искин. — После прошлого столкновения, у нас правый маневровый двигатель выдает ошибку каждые тридцать секунд. Нам только не хватало сейчас врезаться в какую-нибудь древнюю мину или… Ой.

Мири резко замолчала.

На тактическом дисплее, среди хаотичного месива из векторов и точек, внезапно вспыхнула ярко-красная метка. Она двигалась не по инерции, а с четко заданной целью, вырезая траекторию прямо из тени огромного, покрытого коррозией дредноута, который завис над нами, словно карающая длань прошлого. Это был небольшой, угловатый объект, чья поверхность была испещрена вмятинами и следами от метеоритов, но его навигационные огни горели зловещим, мертвенно-желтым светом. Охранный дрон старой модели, один из автономных убийц, которых оставляли сторожить периметр еще до того, как мои прадеды научились пользоваться автоматическими дверями.

— Мири, скажи мне, что это просто бродячий кусок обшивки с очень активной жизненной позицией, — прошептал я, вцепляясь в штурвал до белизны в костяшках.

— Это охранный дрон среднего класса, Роджер. И, судя по тому, что он только что активировал свои лазерные турели, он не собирается спрашивать у нас лицензию на сбор металлолома. Мы для него, цель номер один, мародеры и нарушители спокойствия мертвецов!

Первый залп прочертил черноту космоса тонким рубиновым лучом, который прошел в паре метров от нашего обзорного окна. Я резко рванул штурвал на себя и вправо, закладывая такую бочку, от которой в животе всё скрутилось в узел, а содержимое моих карманов радостно разлетелось по кабине. «Странник» отозвался жалобным скрипом переборок, протестуя против таких издевательств над его почтенным возрастом и моей самодельной модификацией двигателей.

— Куда ты прешь⁈ — заорала Мири, когда мы едва не вписались в обломок солнечной батареи. — Щиты на десяти процентах, Роджер! Еще одно попадание, и мы превратимся в лопнувший пузырь!

— Я маневрирую! — выкрикнул я в ответ, чувствуя, как пот заливает глаза. — Эта жестянка слишком быстрая для нашего корыта!

Дрон заложил крутой вираж, заходя нам в хвост с грацией хищного насекомого. Лазерные вспышки забарабанили по нашим кормовым щитам, и я почувствовал, как по корпусу прошла вибрация, от которой задрожали даже зубы. В кабине запахло паленой изоляцией и страхом — в основном моим, потому что Мири пахнуть не умела, а Кира… Кира до этого момента сидела неподвижно, словно статуя из фиолетового мрамора, но теперь что-то в ней изменилось.

Она медленно подняла голову.

В её глазах, обычно глубоких и задумчивых, вспыхнул холодный, расчетливый свет, лишенный всяких человеческих эмоций. Это было жуткое зрелище: за долю секунды из «девушки-загадки» она превратилась в безупречный боевой интерфейс, в машину, которая видит мир как набор векторов, скоростей и уязвимых точек. Она не произнесла ни слова, просто плавно встала и пересела за пульт управления вооружением, который я обычно использовал только для того, чтобы отгонять слишком наглых космических чаек от мусорных баков.

— Кира? Ты что творишь? — я на секунду отвлекся от маневра, глядя на её сосредоточенное лицо.

— Цель захвачена, — произнесла она голосом, в котором лязгнул металл. — Перехожу на прямое управление огнем. Синхронизация с ядром завершена.

— Роджер, она… она просто вломилась в мои протоколы и взяла под контроль «Иджис»! — в голосе Мири послышалось неприкрытое восхищение пополам с ужасом. — Она вычисляет траекторию этого дрона быстрее, чем мой главный процессор успевает сказать «ой-ой-ой»! Она видит его алгоритмы, Роджер! Она знает, куда он выстрелит через секунду!

Дрон тем временем решил закончить с нами одним мощным залпом. Он замер в пустоте, накапливая энергию в своих накопителях, и его центральный окуляр налился кровавым светом, предвещая скорую аннигиляцию нашего скромного судна. Я попытался уйти в сторону, но Кира внезапно положила руку на мой рычаг, фиксируя его в одном положении. Это было безумие — она заставляла нас лететь прямо под удар, подставляя борт «Странника» под выстрел.

— Стой! Мы же сдохнем! — заорал я, пытаясь вырваться.

— Жди, — коротко бросила она.

В тот момент, когда лазер дрона сорвался с излучателя, Кира нажала на гашетку наших плазменных пушек. Это не был беспорядочный огонь, какой обычно вел я в моменты паники. Это были три коротких, хирургически точных залпа, которые встретились с вражеским лучом в пространстве, вызвав серию микро-взрывов, и один из них, последний, вошел точно в открытый охлаждающий контур дрона. Вспышка была такой яркой, что мне пришлось зажмуриться, а когда я открыл глаза, на месте грозного стража прошлого облако медленно остывающего металлолома.

— Ба-бах! — весело прокомментировала Мири, хотя её голограмма всё еще мелко дрожала. — Кто бы мог подумать, что наша тихая гостья умеет так профессионально разбирать технику на запчасти. Роджер, ты видел это? Она попала в щель размером в пять сантиметров с расстояния в три километра! Это же просто читерство чистой воды!

Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Опасность миновала, по крайней мере на время, но осознание того, кто именно сидит рядом со мной на мостике, накрыло меня с головой. Кира медленно расслабилась, свет в её глазах потускнел, и она снова стала похожа на ту хрупкую девушку, которую я вытащил из капсулы, но теперь я знал, что за этой внешностью скрывается хищник, способный уничтожить целый флот, если ему дадут повод.