Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

«Ты снова потерялся,

Утонул в толпе?

Ты снова совсем один

У самого начала?

Эй, не теряй решимости,

Пока не добьёшься того,

Чего хочешь»*

Ему было страшно. Страшно от того, что Бернард стал чаще видеть призраков. Стал чаще терять сознание от контакта с ними. Он расстрачивал свои силы и, вероятнее всего, укорачивал себе жизнь. А зачем? Чтобы отправить тех, кто не может уйти сам? Что тогда останется от него самого?

«Ты ищешь свои надежды

И брошенные мечты —

Среди них ты найдёшь свою цель»*

Значит ли это, что их всё-таки постигнет судьба Инесс и Грегора? Когда один уйдёт слишком рано, а другому останется только довольствоваться образами на фотографиях?

Юэн аккуратно коснулся предплечья Бернарда. Такого ровного и гладкого. Медленно провёл по сгибу локтя, продолжая тихо петь.

«Нужно подать голос,

Чтобы что-то изменить.

Нужно проявить смелость,

Чтобы измениться»*

Невесомым движением запустил руку под широкий рукав футболки, скользя подушечками пальцев по плавным изгибам мышц.

«Если сегодня мир замолчит,

Я обязательно прокричу своё имя»*

Хотелось зафиксировать в памяти каждую секунду, каждое прикосновение, даже если оно было случайным и коротким. Юэн жадно впитывал эти моменты, потому что время, данное на них, ограничено.

«Прими это, и гори оно огнём»*

Он снова коснулся губами лба Бернарда. Глубоко вздохнул, вбирая в себя тонкий аромат цитрусового геля для душа, лаванды и ещё каких-то трав, входивших в состав чая, по чашке которого они выпили вместе по приезде. От Берни пахло летним днём, зеленью деревьев и одновременно с этим желтеющей листвой и туманами. Его грудная клетка мерно вздымалась, пальцы, обхватившие плечо Юэна, чуть подрагивали.

«Напоминай себе,

Что ещё дышишь»*

Оконное стекло кратко затрещало от порыва ветра. Ловец снов качнулся, будто его тронула призрачная рука.

Юэн уже думал, что Бернард уснул, но тот вдруг едва уловимо коснулся губами его шеи.

— Я смотрю, тебя отпустило.

Бернард пробормотал что-то неразборчивое. Он мягко сминал пальцами плечо Юэна и тёрся об него ладонью, а ещё так ласково проводил по шее языком, что это выбило из головы любые мрачные мысли.

— Если мы не идём в проявочную, то атмосфера проявочной идёт к нам, — усмехнулся Юэн, чувствуя, как у него сбивается дыхание от нарастающей интенсивности поцелуев.

Он не смог сдержать стона, когда Берн, приподнявшись на локте, навис сверху и горячо поцеловал, необычайно нежно лаская языком губы. Опустив ладонь ему на шею, Юэн оглаживал аккуратный кадык, иногда опускаясь большим пальцем до яремной впадинки.

Бернард целовал подбородок, потираясь об него то губами, то кончиком носа, сводящими

с ума поцелуями щедро одаривал шею, потом возвращался к губам. Скользнувшая под кофту рука поглаживала рёбра и пресс, обводила грудные мышцы, подбиралась практически к самым ключицам. Прикосновения буквально обжигали, а одежда стесняла движения.

От былой усталости Бернарда словно не осталось и следа. Он поглаживал чувствительную кожу около пояса спортивных штанов, и пальцы его иногда нерешительно (или дразняще) забирались под резинку, однако сразу же выныривали обратно к прессу. Невыносимо. Юэн плавно двигал тазом, чтобы пальцы Берни как бы случайно опустились ещё ниже, но желаемого так ни разу не коснулись. Вдвойне невыносимо.

— Боже, Берн, смелее, я ведь не кусаюсь, — не выдержав, сказал наконец Юэн и положил руку Бернарда себе между ног. — Или тебе нужно особое приглашение?

Бернард застыл, пронзительно посмотрев на него в ответ. Он кратко сжал напрягшийся под тканью спортивных штанов бугорок и, убрав руку, молча уткнулся Юэну в шею.

«Поспешил? Неправильно истолковал прикосновения?»

Облизнув припухшие губы, Юэн положил руку ему на спину. Да, Бернард сам говорил, что не хочет спешить, но сколько должно пройти времени — не сказал. В последние дни напряжение между ними значительно возросло. Хотелось чего-то большего, чем крепкие объятия и поцелуи. Вернее, это тоже всё было очень хорошо, но Юэн чувствовал, что временами перегревается. В момент, когда он уже хотел спросить, в чём дело, Бернард приподнялся и заглянул ему в глаза.

— Могу я... — начал он, опустив руку, — сделать тебе приятное?

Бернард смотрел так, будто никогда не видел Юэна так близко и хотел изучить каждый дюйм его лица. Он погладил его так нежно, там внизу, что даже через слой ткани оказалось чувствительно, и Юэн невольно сглотнул.

— Если тебе нужно моё разрешение, то я разрешаю тебе трогать меня в любых местах.

— Хорошо, подожди, сейчас я принесу бланк и ты оставишь на нём свою подпись, — улыбнувшись и убрав руку к прессу, сказал Бернард.

Юэн закатил глаза, состроив нарочито мученический вид, и потрепал Бернарда за ухо. Они рассмеялись. На самом деле, было что-то приятное в том, что Бернард об этом спросил. Вроде бы по поведению всё достаточно очевидно, и Юэн давно был готов к любым действиям, однако возможно Бернард считал, что без устного разрешения проявляет какие-то доминантные наклонности. Ладно, надо просто смириться с тем, что намёки и Бернард две несовместимые вещи. Так было даже лучше. Говорить обо всём прямо и открыто. Не стесняться каких-то тем, не умалчивать — просто спрашивать. Юэн облизнул губы, изучая зелень в глазах Бернарда. Берн смотрел на него в ответ, должно быть, изучая хмурые тучи в его глазах. Юэн вообще не понимал, что интересного может быть в цвете его глаз. Типичный цвет неба над Сент-Брином, но Бернарду, кажется, нравилось...

— Так и... могу?  — низко спросил он.

— Можешь, если хочешь...

— Очень хочу, — прошептал Бернард и нежно и даже как-то целомудренно поцеловал Юэна в щёку, медленно опустился к подбородку, коснувшись языком ямочки.

Перебирая пальцами, кончики которых едва касались кожи, Бернард задрал Юэну кофту до самых ключиц. Неспеша погладил напрягшиеся на животе мышцы. Провёл по бокам.

Затаив дыхание, Юэн следил за его движениями, в которых исчез любой намёк на нерешительность, осталась только заботливая осторожность. Подцепив пальцами пояс спортивных штанов вместе с резинкой боксеров, Берни принялся медленно и осторожно их приспускать. Сначала с одной стороны. Потом с другой.

Юэн на мгновение уставился в потолок. Ему казалось, что стук его сердца заполонил всю комнату, что даже ветер на улице притих. Обычно у них всё останавливалось на этапе поцелуев, пусть и невыносимо горячих. Несколько раз они потёрлись друг об друга на эмоциях. Чаще просто что-то происходило и отвлекало, как в случае с проявочной на днях. Будто какое-то проклятие... И Юэн искренне надеялся, что сейчас не появится никаких непрошенных гостей, не зазвонит вдруг телефон, не откроется от ветра окно, не обвалится потолок, не зазвенит соседская сирена, не объявится призрак.

От опьяняющего чувства предвкушения приятно кружилась голова, заглушая мысли.

Бернард заглянул Юэну в глаза. Тёплый взгляд. Холодное лето с густой зеленью в зрачках. Берн коснулся его губ. Практически так же, как тогда в первый раз после репетиции около машины. Мягко и настойчиво. Чувственно и жарко. Когда его горячая ладонь наконец-то опустилась ниже живота и сжалась, Юэн громко застонал прямо в губы, ухватившись одной рукой за уголок подушки. Прижавшись вплотную, Бернард целовал его медленно, будто специально растягивал удовольствие. Мягко прикусывал губы, нежно проводил по ним языком. Движения его руки были плавными, осторожными, уверенными... отточенными. Знакомыми. Вверх, вниз, круговые поглаживания большим пальцем по самой чувствительной части...

— С ума сойти... — сбивчиво прошептал Юэн и, придерживая Бернарда за шею, со стоном лизнул его губы. — Берн... а ты... себя так же ласкаешь?