Never Fade Away (СИ) - Барышников

того, что он спизданул. Брови Джонни поползли насмешливо вверх, особенно резонируя с ядовитой яростью, заполняющей интонации. — Что же, придется, видимо, попотеть… Но это ничего, малыш. Я ебануться как прусь от вызовов — до кровавой, блять, восторженной пелены перед глазами. Ну ты в курсе… И это, клянусь тебе, последнее повторение, Ви: раздевайся лучше сам. Или тебе пиздец.

— Да никакой реакции… Я просто затупил — и все! Мне не нужен Кер, блять!

— Да кому ты втираешь эту хуйню, мудила?! — и именно в этот момент Ви понял, что все, творившееся до этого, было всего лишь ебаной прелюдией, что рокер был вполне себе еще спокоен и адекватен. Потому что сейчас, склонившись лицом к лицу, он рявкнул на наемника во всю мощь легких, не сдерживая безумное чудовище, вовсю радостно плясавшее у него внутри. — Забыл, что я в твоей башке, тупорылый ты говнюк?! Запамятовал, что я слышу каждую твою убогую мысль и эмоцию, лживая ты блядина?!

Когда Сильверхенд резко потянулся к нему, Ви дернулся в инстинктивной попытке защититься от предполагаемого удара, но ладони рокербоя жестко, почти до хруста костей сжали его запястья, руки соло хаотично дернулись, и он с ужасом осознал, что Джонни вновь без каких-либо проблем перехватил контроль. Его же, Ви, собственные пальцы уцепились за ворот грязной футболки и рванули с запредельной силой, почти удушая швом, оставляя на шее горящий рубец. Раздался треск рвущейся ткани и левая его рука сжала с силой второй рукав, сдирая влажные окровавленные лохмотья с плеч.

В попытке вернуть управление, чтобы спасти себя от расправы, соло чуть не вывихнул мозг и не спалил себе пару систем. Все было бесполезно — рокер, как оказалось, при желании уже совершенно не напрягаясь подчинял тело себе. Словно оно принадлежало Сильверхенду, а Ви лишь его одалживал на время.

— Хуй с ним, что ты тупой. Что я, тупых не ебал? С этим я с трудом, но могу смириться, — прохрипел страшно ему в лицо рокербой, а пальцы наемника — не его пальцы, ни хуя не его! — тем временем потянулись к ремням набедренной кобуры, озверело дергая крепления, — Но делать из меня такого же идиота… Да ты, бля, кем себя возомнил, а?!

— Блять, я клянусь тебе… — испытывая животный ужас от этого хриплого дрожащего голоса даже больше, чем от происходящего, Ви пытался судорожно придумать, что сказать, как объясниться и спасти свою шкуру, но осознание правдивости того, что он-таки испытал что-то во время этого неожиданного, никому, блять, не нужного поцелуя, путало все карты. А тяжелое яростное дыхание над ухом и грубые движения собственных пальцев, сдиравших с бедер штаны вместе с боксерами, безжалостно и безразлично попутно царапающих кожу, мешали сосредоточиться в попытке понять хотя бы для самого себя: какого, собственно, хуя он вообще почувствовал что-то, когда Джонни уже давно был единственным, кого он хотел. Почему его тупое ебанутое тело отреагировало именно так?

— Поклянись еще раз, лживый уебок, — вытряхнув соло из последней шмотки, рокер отпустил его руки, на этот раз вполне ощутимым яростным толчком возвращая контроль, пихнул, роняя на спину, а металлические пальцы Сильверхенда впились, смыкаясь с силой, в глотку Ви, тряхнули что есть силы, и затылок наемника впечатался в пол так, что только искры из глаз полетели, дорогостоящие Кироши подернулись острыми помехами. — Поклянись, и я размозжу твою ущербную башку нахуй!

Ви все еще старался унять головокружение от удара, когда рокербой склонился хищно и резко, зубы его впились в ухо наемника и рванули. В инстинктивной попытке спастись от повреждений Ви дернулся вслед, но по шее уже текло тепло и отвратительно. Похоже, Джонни футболкой выдрал серьгу из мочки.

— Завязывай, блять! — вызверился соло на последних крохах распадающегося на глазах в прах упрямства, уперся одной ладонью в пол, а второй вцепился в металлическое запястье руки, давящей на его глотку, силясь подняться, выкручивая мощность «горилл» на полную. Ударить Джонни он не мог, но пересилить все же мог попробовать.

— Шутишь, мудила?! — во весь голос рыкнул рокер, а кулаки Ви сами по себе сжались и уебались в пол, пробивая покрытие, вышибая осколки. Еще раз и еще. Кроша пластик, оставляя кровавые следы. Никакой борьбы в этот раз. Просто два сознания, делящих тело и управляющих им наравне. — На острые ощущения потянуло? Так мог бы просто попросить. Я их тебе запросто устрою.

На экран оптики выскочило окно, кратко и казенно сообщающее об отключении мощности имплантов, а Сильверхенд крепко уперся в грудь наемника кибернетической рукой, прижимая к полу, и коленом бесцеремонно раздвинул его ноги. И Ви, холодея, признал, что больше ничего не может противопоставить энграмме — ни борьбы, ни слов, ни отпора.

Два пальца разом проникли в тело насухую, протолкнулись рывком без промедления, и соло против воли громко вскрикнул, дергаясь, но рокербой навалился тяжело, приник всем телом, вжимая собственную руку меж их тел, еще больше углубляя проникновение, сгибая пальцы. Неподготовленные мышцы сопротивлялись, но Джонни это, казалось, ничуть не волновало. Рыкнув, он вгрызся зубами в шею Ви, почти прокусывая кожу, не прекращая ебать его пальцами в жадном сумасшедшем темпе, выдавливая вскрик за вскриком, пока Ви не продрало вдоль позвоночника выгнувшей в мучительной судороге волной. В поток острой боли внезапно рванулось ослепительное выворачивающее наслаждение, и соло, сам того не желая, зашелся в громком стоне, впиваясь руками в плечи рокера, оцарапываясь о крепления бронежилета.

— Так ты хотел, чтобы Кер тебя выеб, а? — хохотнул коротко, сумасшедше и ядовито Сильверхенд, выдираясь из хватки. — Ты мой, Ви. Целиком. Запомни это.

В голове Ви все мешалось: он все еще был в ужасе, он не хотел происходящего; он задохнулся в ебанутом восторге от слов рокербоя, зашелся в каком-то возбужденном припадке от дикого осознания нужности, принадлежности, подтверждения чего-то важного. Как воздух. Как жизнь. Он должен был знать, что необходим Джонни так же, как тот необходим ему — до невозможности, до немоты, до самой грани.

— Мне не нужен никто, кроме тебя, — мучительно и хрипло выговорил наемник, сходя с ума от любви и ненависти одновременно.

— Я разорвал бы тебя на части! — рыкнул рокер, рывком перевернув его на живот, и поставил на колени, прогнув в пояснице. Вцепился в плечо хромированной ладонью, сжимая, впиваясь до синяков, и толкнулся внутрь, помогая себе второй рукой. Ощущая сопротивление, двинулся грубо, выдирая сантиметр за сантиметром, и замер, похоже, даже дышать перестал на миг, а потом сорвался в громкий вибрирующий стон, дернул Ви к себе, прижимая спиной к груди. Лопатки ободрало о