КиберЗолушка - Марисса Майер

Невозможно было понять, был ли он счастлив своему новому высокому статусу. Его губы ничего не выражали, взгляд был спокоен, когда он стоял на помосте, а вокруг него шумело море аплодисментов.

Это продолжалось довольно долго — его спокойствие против смерча восторгов и приветствий, затем на помост внесли трибуну для первого обращения императора. Толпа стихла.

Зола облила хувер водой.

Кай на миг застыл без всякого выражения, глядя на край платформы, сжав пальцами края трибуны.

— Это большая честь для меня, — начал он, — что день коронации совпадает с нашим самым почитаемым праздником. Сто двадцать шесть лет назад ужас и катастрофа, имя которым Четвертая мировая война, закончились, и родилось Восточное Содружество. Оно родилось из объединения многих народов, многих культур, многих идеалов. Его упрочила вера в то, что вместе, как единый народ, мы сильны. Что мы можем любить друг друга, невзирая на различия. Помогать друг другу, невзирая на собственные слабости. Мы выбрали мир, а не войну. Жизнь, а не смерть. Мы вверили корону одному человеку — тому, кто будет нашим сувереном, будет указывать своему народу путь и поддерживать его, не править своим народом, но служить ему. — Он остановился.

Зола отвлеклась от экрана в углу поля зрения — ровно настолько, чтобы быстро осмотреть хувер. Было слишком темно, чтобы понять, хорошо ли она справилась с задачей, но Зола утратила интерес к совершенству.

Она спокойно уронила мокрую тряпку в ведро и села у бетонной стены за рядами припаркованных хуверов, сосредоточив все внимание на крошечном экране.

— Я прапраправнук первого императора Содружества, — продолжал Кай. — С тех пор наш мир изменился. Мы продолжаем сталкиваться с новыми проблемами, новыми страданиями. Хотя за минувшие сто двадцать шесть лет на Земле не было сражений между людьми, сейчас мы ведем новую битву. Мой отец вел войну против летумозиса, болезни, бушующей на нашей планете больше десяти лет. Она привела к нашим порогам страдания и смерти. Люди Содружества, а также все наши земные братья потеряли своих друзей, родственников, близких, соседей. И эти потери, в свою очередь, приводят к ухудшению торговли и коммерции, к экономическому спаду, ухудшению условий жизни. Кто-то погиб от голода, потому что стало недостаточно фермеров, возделывающих землю. Кто-то умер от холода, потому что мы сократили поставку энергии. Это война, которую мы сейчас ведем все вместе. Это война, которую так желал прекратить мой отец, и теперь я обязуюсь принять эстафету. Вместе мы найдем лекарство от болезни. Мы победим ее. И возродим нашу страну в ее былом великолепии.

Зрители аплодировали, но Кай не проявлял никаких признаков радости. Его речь звучала мрачно.

— Было бы наивно с моей стороны, — сказал он, когда зрители успокоились, — не упомянуть еще об одном конфликте, не менее опасном.

Толпа зашумела. Зола откинула голову, привалившись спиной к холодной стене.

— Как, я уверен, всем вам известно, отношения между союзными государствами Земли и Луны оставались напряженными на протяжении многих поколений. Как, я уверен, вам также известно, повелитель Луны, Ее Величество королева Левана, почтила нас своим присутствием в конце прошлой недели. Она — первый лунный правитель, ступивший на Землю на протяжении целого столетия, и ее присутствие означает надежду, что близится время настоящего мира между нами.

Изображение сменилось — экран показал королеву Левану в первом ряду. Ее молочно-белые руки были скромно сложены на коленях, словно она смиренно приняла прозвучавшее заявление. Зола была уверена, что она никого не одурачила.

— Мой отец провел последние годы своей жизни, обсуждая с Ее Величеством возможность заключения альянса. Он не дожил и не увидел плодов этих обсуждений, но я с уверенностью заявляю, что продолжу его дело. Это правда, что были препятствия на пути к миру. Что нелегко было найти точки соприкосновения с Луной, отыскать решение, которое удовлетворило бы обе стороны. Но я не теряю надежды, что такое решение может быть найдено. — Он сделал глубокий вдох, затем помедлил приоткрыв рот. Его взгляд упал на подиум. Пальцы сжались по краям трибуны.

Зола наклонилась вперед, как будто она могла увидеть принца поближе, пока он старался подобрать следующие слова.

— Я… — Он снова помолчал, собрался с силами и сфокусировал взгляд на какой-то далекой невидимой точке. — Я сделаю все, что потребуется для обеспечения благосостояния моей страны. Я сделаю все, что потребуется сделать для обеспечения безопасности. Я обещаю.

Он разжал пальцы и ушел прежде, чем толпа могла начать аплодировать по-настоящему, провожаемый сдержанными вежливыми хлопками.

У Золы зашлось сердце, когда она увидела еще нескольких лунатиков в первом ряду. Вуаль, может, и могла скрыть тщеславное лицо королевы, но самодовольные ухмылки ее спутников не вызывали сомнений. Они верили, что победили.

Глава 32

Зола выждала полчаса, прежде чем захромать обратно к лифтам. Дом снова ожил. Она жалась к стене, держа за спиной костыли, а мимо дефилировали жильцы в нарядных одеждах. Она заметила несколько сочувствующих взглядов, обращенных на нее, пока пробиралась вдоль стены, стараясь не испачкать чье-нибудь красивое платье, но большинство просто игнорировало ее.

Добравшись до квартиры, она захлопнула за собой дверь и прислушалась к благословенной тишине пустой гостиной. Она мысленно пробежалась по списку всего, что собиралась взять с собой, зеленый текст прокручивался перед глазами. У себя в комнате Зола расстелила одеяло и наполнила его немногочисленными вещами — промасленной одеждой, инструментами, которым не суждено было вернуться в ящик, маленькими глупыми подарками, которые Ико дарила ей годами — например, «золотое кольцо», которое на самом деле было ржавой шайбой.

И чип личности Ико, и ID-чип Пионы были надежно спрятаны в голени — до тех пор, пока для них не найдется более подходящего, постоянного пристанища.

Она закрыла глаза, вдруг ощутив усталость. Ну, почему сейчас, когда свобода так близко и уже видна на горизонте, ей хочется просто лечь и уснуть? Казалось, ее догнали все бессонные ночи, в которые она чинила автомобиль.

Стряхивая это чувство, она покончила с упаковкой так быстро, как могла, стараясь не думать, как она рискует. На этот раз она действительно будет беглым киборгом. Если ее когда-нибудь поймают, Адри сможет посадить ее в тюрьму.

Она заставляла руки двигаться, стараясь не думать об Ико, которая должна была быть рядом с ней. О Пионе, которая должна была заставить ее захотеть остаться. О принце Кае.

Об императоре Кае.

Она никогда не увидит его снова.

Она сердито связала узлом концы одеяла. Она слишком много думает. А нужно просто уйти. Еще шаг — и скоро она окажется в машине, и все это останется позади. Взвалив импровизированный мешок на плечо, она заковыляла обратно в коридор и вниз, лабиринт подвальных складских помещений. Дохромав до своей каморки, она уронила мешок на пол.

Она остановилась лишь на мгновение, чтобы отдышаться перед тем, как продолжить сборы, открыла ящик с инструментами и смахнула в него все, что было на столе. Позже у нее будет время разобраться. Шкаф с инструментами доходил ей почти до груди и был слишком велик, чтобы поместиться в автомобиль, его придется оставить. Да и в любом случае, автомобиль такого груза просто не выдержит.

Она оглядела комнату, где проводила большую часть времени последние пять лет. Именно это место больше всего напоминало ей дом, сколько она себя помнила, — несмотря на проволочную сетку, которая создавала ощущение, что ты в клетке, несмотря на коробки и ящики, которые пахли плесенью. И она не думала, что будет особо скучать.

Мятое бальное платье Пионы все еще висело на сварочном аппарате. Его, как и шкаф с инструментами, она с собой не возьмет.

Она перебралась к высоким стальным стеллажам у дальней стены и принялась рыться в поисках запчастей, которые могли пригодиться для автомобиля или даже ее собственного тела, если что-нибудь выйдет из строя, скидывая все ненужные железяки в кучу на полу. И тут Зола замерла, нащупав то, что не ожидала увидеть когда-либо снова.

Маленькую изношенную стопу одиннадцатилетнего киборга.

Она взяла ее с полки, куда ее явно убрали с глаз долой. Значит, Ико решила ее сохранить, даже когда Зола сказала ее выбросить.

Может быть, для Ико это было самое похожее на обувь из всего, чем она когда-либо обладала. Зола прижала стопу к сердцу. Как же она ненавидела эту стопу! Как безгранично рада была ее сейчас видеть!

С иронической улыбкой она в последний раз упала в рабочее кресло. Стянув перчатки, вгляделась в левое запястье, пытаясь представить прямо под кожей маленький чип. Снова вспомнилась Пиона. Голубые пальцы. Скальпель, разрезающий бледную белую кожу.