Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

— Вообще-то…. да, нет, не симуляция…

Оправившись от первого шока, студенты сбились в плотную кучку и в таком «строю» двинулись наугад куда-то «вперёд». Это движение осуществлялось, полностью опираясь на «авось», потому что где здесь «перед», а где «зад», разобрать не получалось: везде была одна и та же неупорядоченная галдящая масса.

Тем не менее, обходя торговцев, увёртываясь от животных и таким образом с огромным трудом преодолев некоторое расстояние, студенты ощутили на себе несметное количество интересующихся взглядов. Один из местных жителей, с голубыми белками и излишне карими зрачками, подошёл к ним и спросил на каком-то еле понятном языке:

— Ты кто? — и добавил ещё несколько слов.

Этот язык можно было бы назвать одновременно и очень древним, и каким-то…. недоразвитым, что ли.

— Мы русские студенты, — ответил Антон, даже не задумываясь над темой языков; затем он подумал немного и добавил: — Из России.

Местный житель задумался и какое-то время вот гак и простоял, пытаясь разобраться в сказанном, было видно как работают его извилины, потому что весь процесс мышления буквально отражался у него в глазах. Наконец что-то в мозгу у местного жителя щёлкнуло, и он громко объявил всем. В смысле — всему базару:

— Это русские ученики! — и, снова обращаясь к студентам, с заметно усилившимся почтением доги вил: — Ваши войска и корабли стоят в Сирии, а здесь Иудея. Как вы тут оказались?

— Мы… тут… со своим… учителем…, - не очень определённо пояснил один из студентов.

— Как называется этот город? — решил внести окончательную ясность в разворачивающиеся обстоятельства Антон.

— Джарушлаим, — незамедлительно продекламировал местный.

— Может, Ярославль? — услышав знакомые нотки и глубоко восточном слове, посмеялся кто-то из ребят и стал крутить головой, ища поддержки своей хохме у окружающих.

Местный житель, продолжая улыбаться, понял, о чём идёт речь, и очень активно закивал головой в ответ.

— Джаруславль, Джаруславль! — повторил он несколько раз.

Студенты непонимающе переглянулись, и Антон смутно догадываясь об истинной сути происходящею, задал следующий вопрос:

— Мы ищем своего учителя. Его зовут… По-вашему… Морской Прибой. Вы знаете, где его найти?

Глаза местного жителя предельно расширились и заблестели, и в них окончательно утвердилось великое почтение к студентам:

— Да, уважаемые, знаю. Он сегодня будет председательствовать на суде в Джаруславле. Только местные туземцы и римские дикари его называют на свои манер — Понтий Пилат.

Антон понял, что его догадка оказалась правильной. Это немного проясняло ситуацию, но целей их внедрения в этот бесконечно замызганный мир не раскрывало. Юноша покрутил головой и осмотрел местность, расположенную вокруг, настолько, насколько эго позволяла сама местность и собравшаяся вокруг них толпа.

Повсюду из земли торчали навозные мазанки, которые по размеру едва превышали обычную конуру рядовой деревенской дворняги. Неумытые и несмышлёные дети тормозили, осматривая пришельцев, а взрослые, казавшиеся заметно более умными, понимали, что перед ними пришельцы из другого мира. Только вот как поступить в этом случае, они сообразить не могли.

— А где состоится здание этого суда? — спросила Настя.

— А вот в ту сторону идите. Чуть пройдёте, и там уже будет. Увидите.

Студенты, как заправские следопыты, повидавшие па своём только недавно начавшемся веку множество опасных ситуаций, бесстрашно потопали в указанном направлении. Они двигались под палящим туземным солнцем по по-прежнему грязным джарославским улочкам. Тропа была одна, и ребята вскоре подошли к «храму» — весьма величественному каменному зданию, около которого толпился чем-то возбуждённый народ.

По поведению галдящей толпы было отчётливо видно, что люди ожидают чего-то крайне для них важного, но назначенный час этого события ещё не настал и до него ещё достаточно далеко.

Студенты, уже освоившись в таких испытаниях, почти автоматически вошли в храм и деловито осмотрелись. На полу помещения уместилась изящно выложенная мозаика. На ней красовались все знаки зодиака, кем-то умело соединённые двумя шестиконечными звёздами Велеса.

— Смотри-ка, колесо Сварога! — удивилась Настя. Выходит, они знали знаки зодиака. Надо же!

Антон сделал несколько шагов по кругу, рассматривая рисунки. Ему показалось это очень странным.

— Ха, знали! — прокомментировал он. — Смотри, и все символы такие же, как у нас! Мы же с тобой во эти символы видели в той церкви, с микроскопом и телескопом?

Последние слова были откровенным намёком Антон сразу же сообразил, что в той церкви каким-то образом присутствовала Настя, только никак не мог понять каким именно образом. Вот юноша и решился на небольшую провокацию, надеясь, что девушка по падёт в расставленную им ловушку.

— Антон, — меня там не было, — нейтрально проговорила Настя.

— Ах, да, точно, — по-прежнему подозрительно согласился Антон, при этом театрально похлопывая себя по лбу.

Кое-что ему всё же удалось выловить этим «неводом». В ответе Насти содержалось указание на то, что она знала о чём идёт речь. Настя сказала: «Меня там не было». Антон понимал, что в слове «там» и было зашифровано её понимание вопроса…

Продолжая осматривать помещение, студенты подняли глаза вверх и обратили свой взор на потолок Там их встретила знакомая картина северного звёздного неба, приполярных его областей.

Привычные созвездия оказались обведены жирными линиями границ. Поверх них шли рисунки Большой и Малой Медведиц, Перуна-Волопаса, Сварога-Геркулеса, Велеса-Дракона и других по-настоящему родных созвездий.

— Прямо планетарий какой-то! — не выдержал один из студентов. Находясь под впечатлением от увиденной красоты, он стал вслух называть узнанные им созвездия и отдельные звёзды.

— А может это вовсе не суд? Может, это… обсерватория! — догадался другой студент, а затем неуверенно предположил: — Может, мы зашли не туда?

Откуда им было знать: туда или не туда, ведь никаких опознавательных знаков вокруг не было. В таком совсем не информативном обществе приходилось действовать на ощупь. Что студенты и сделали.

Это было единственное здание, которое внушало уважение. Рядом были только лачуги, в которых, понятно, никакой суд вершиться попросту не мог.

Когда глаза ребят окончательно привыкли к несильному освещению, то стало ясно, что в дальнем конце храма, в кажущемся холодке небольшого полумрака, на широком резном кресле восседал мужчина лет шестидесяти. Он задумчиво смотрел в проём окна сквозь воздух и сквозь пространство. Казалось, что именно через него сейчас решалась какая-то практически вселенская дилемма.

Студенты уверенно, но в то же время настороженно пошли к задумчивому человеку.

— Добрый день! — негромко поздоровались они, понимая, что старец сейчас пребывает не в этом измерении и выдёргивать его громким приветствием может оказаться опасным.

Но мужчина всё равно заметно испугался. Не так как мог испугаться чего-то плохого, а так, словно ждал чего-то, но всё равно это событие для него оказалось неожиданным.

— И вы оттуда же? — устало проговорил он, мед ленно приходя в себя.

— Откуда?

— Я только что, прямо перед вашим неожиданным появлением, вздремнул и увидел странный сон. Очень реальный, — мужчина остановился. Он обвёл студен тов долгим проницательным взглядом и, казалось лишь дополнительно убедившись в своей право и продолжил: — Ко мне пришёл странно одетый человек Он говорил языком, похожим на ваш.

— Наш?

— Да! — отозвался старец. — Это был какой-то чудаковатый мужчина уже далеко не средних лет.

— Но среди нас нет такого, — возразил Антон, не осознав, что старец говорит о сне. — Что ему было нужно?

— Он стал от меня требовать, чтобы я встретился с Езусом и поговорил с ним, — пожал плечами старец. Он меня убеждал, что это хороший человек. И что судить и распинать его нельзя. Тот чудак говорил жарко и настойчиво. И во сне я ему поверил. Во сне же я по говорил с этим Езусом. И он меня убедил, что ею жертва не напрасна. Что я должен был выполнить эту миссию.