Si vis pacem parabellum - Василий Кононюк

Через несколько дней, в одном из московских ресторанов, Артузов встретился с адмиралом Канарисом, по его просьбе. Начальник управления внешней разведки свободно владел немецким, и нужды в переводчике не было.

— Вы, безусловно, правы, господин адмирал, подозревая скрытый подтекст во всем произошедшем. И он достаточно очевиден. Мы полагали, что исполнители, получившие от нас документы и информацию, доведут свои интерпретации этого подтекста к сведению руководству рейха.

— Вы правы, господин Артузов, подтекст действительно очевиден, но, к сожалению, некоторые люди, занимающие весьма высокие позиции, не хотят замечать очевидного. Именно поэтому в Москву приехал я, а не господин Мюллер. Я хочу услышать это из ваших уст и докладывать фюреру не как собственные предположения, а как официальный ответ на официальный запрос. Естественно, все это в кавычках, ибо такие термины не уместны в беседе, которую мы ведем.

— Я вас понял. Безусловно, причиной очевидной задержки переданной нами информации не являются проблемы с выполнением заказов. Это беспокоит наше правительство, но поверьте, в нем работают достаточно разумные люди, чтоб понимать недопустимость столь грубого давления на партнера, с которым ты выстраиваешь долгосрочные отношения. На самом деле это было сделано только потому, что у нас есть точные данные о том, что основные положения плана «Гельб» уже известны британской разведке. Полученные документы лишь дополнят общую картину. С другой стороны, мы сомневались, что Генштаб вермахта серьезно обеспокоится, получив от нас информацию о том, что его планы известны противнику. С нашей точки зрения, ясность в этом вопросе была для Германии более ценной информацией, чем арест агентов нижнего звена и ложная уверенность в секретности разрабатываемых планов.

— На вашем месте, я бы все-таки попытался убедить партнеров, что их планы стали известны врагу…

— По вполне очевидным причинам, суть плана «Гельб» нас не интересует, и рисковать своими агентами, добывая не нужную ни нам, ни вам информацию, я никогда бы не стал. Поэтому, никаких доказательств и подробностей того, что известно британцам мы бы сообщить не смогли. Предложенного вами варианта у нас не было. Мы бы никого не смогли убедить, а утверждать что-то голословно — не в моих принципах. Могу вас заверить в одном, господин адмирал. Пока мы союзники, двойной игры с моей стороны не будет. Это все, что я могу вам пообещать. Но хотел бы, чтоб вы донесли до своего руководства простую истину. Информация — вещь очень дорогая. В данном случае, Германия ее получает в качестве бонуса, за исполнение заказов оплаченных отдельно и твердой валютой. С нашей точки зрения, наименьшее, на что мы можем рассчитывать, так это на понимание нашими партнерами этого факта и своевременное выполнение ими наших заказов. Не хочу хвастаться, но наши возможности в Великобритании несравнимы с вашими, адмирал. Те сведения, которые мы можем добыть сегодня, вы сможете получать лет через десять-пятнадцать, если будете упорно работать, и вкладывать деньги в агентурную сеть. Вам решать, продолжать ли наше сотрудничество, но мы хотим иметь четкий ответ и уверенность, что наши партнеры выполнят взятые на себя обязательства, а не будут ссылаться на форс-мажорные обстоятельства.

— Я передам моему руководству, все, о чем мы говорили, и вы незамедлительно получите ответ. Не знаю, каким он будет, но со своей стороны я сделаю все возможное, чтоб он был положительным. Еще один вопрос. Вы так сказали фразу, — «Пока мы союзники», будто не верите, что это состояние продлится долго. У вас есть для этого какие-то основания?

— Ничего, кроме умозрительных рассуждений. Предваряя ваш вопрос, вынужден отказать. У нас есть весьма умная поговорка, — «Не буди лихо, пока тихо», поэтому, не буду портить нашу беседу рассуждениями, на которые найдутся сотни аргументов их опровергающих. Я надеюсь, что наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.

— Рад был нашему знакомству, господин Артузов и уверен, что ваши опасения беспочвенны. Хотя, я вас понимаю. Это бич нашей профессии. Разведчик должен подозревать предателя даже в старом и проверенном друге, не говоря уже о новом союзнике.

— Давайте выпьем, господин адмирал. За то, чтоб факты всегда опровергали такие подозрения…

Через неделю советский посол в Германии получил официальный ответ, в котором говорилось, что предприятия, выбившиеся из графика и создававшие узкие места в выполнении советских заказов, перешли на трехсменную работу и никаких задержек в сроках выполнения не ожидается.

Свежий воздух, утренняя зарядка, регулярное питание и отсутствие задач требующих чрезмерного напряжения ума, быстро вылечили расшатанную нервную систему, и Ольгина деятельная натура, вышедшая из внутреннего наркоза, начала осознавать окружающую действительность. Первое, на что она с удивлением обратила внимание, что вот уже две недели они с Галкой выбегали утром на пробежку, либо в гордом одиночестве, либо в компании с редкими энтузиастами, поднимающими свое тело на подвиг три-четыре раза в неделю. Все остальные военнослужащие и прикомандированные лица, сонными выползали на спортплощадку, десять минут махали руками (в лучшем случае), и, умывшись, с веселой песней отправлялись в столовую.

Такое состояние дел было для Ольги совершенно неприемлемым. И здесь физическая подготовка бойцов и командиров играла не самую главную роль. Чтоб сдать требуемые нормативы по различным показателям физического состояния своего организма, человек со средними данными, должен был вести здоровый образ жизни, и регулярно, желательно ежедневно, тренировать свое тело. А это в первую очередь вырабатывало характер, тренировало умение совершить волевое усилие, заставить себя делать не то, что хочется, а то, что нужно. Это был своего рода общий тест на профпригодность. Сумеешь заставить себя преодолеть собственную лень и слабости, значит, есть обоснованная надежда, что и других заставишь выполнять отданные тобой приказы.

Идеальных решений не бывает, Ольга это прекрасно понимала. Но это было правильное решение, пользы от которого было несравнимо больше, чем эфемерных потерь худосочных гениев стратегии и тактики. В народном хозяйстве чувствуется острая нехватка людей с мозгами, и если с армии, вместе с потоком пьяниц, разгильдяев и тунеядцев, вынесет пару тройку слабосильных умников, достойное место в жизни им всегда найдется.

Принимать очередную зимнюю сдачу нормативов по физподготовке в отдельный полк радиоразведки неожиданно приехала уполномоченная комиссия, и обычная шара не прошла, когда, пользуясь секретностью своей части, командир полка назначал проверяющих из числа командиров, служащих под его руководством.

Две третьих личного состава, во главе с комполка, не вложились в нормативы. Стараясь не светиться, Ольге все же удалось продавить немедленные оргвыводы. Комполка понизили в должности до комбата, а единственного из комбатов, уложившегося в нормативы, поставили на его место. На общем собрании командного состава, после того как новый комполка выступил с программной речью, несколько слов сказала и Революция Ивановна:

— Товарищи командиры. Все вы тут люди умные, многих из вас призвали на командирские курсы прямо с институтов и университетов, где вы изучали радиофизику. Я читаю на лицах многих из вас недоумение, раздражение и обиду на тупых солдафонов, требующих от вас сдачи каких-то дурацких нормативов по физподготовке. Солдафонов, не понимающих, что ум, интеллект — вот главная сила в современной войне. Я не буду говорить вам, что бороться с РЛС противник будет, используя все возможности: бомбовыми ударами, засылкой диверсантов, парашютным десантом. И не исключено, что вам, таким умным и знающим радиофизику, придется взять в руки автомат. Придется стрелять, бежать, чтоб защитить свою жизнь, чтоб не попасть в руки к врагу. Считайте, что я вам этого не говорила. Вы умные, все это знаете сами. Чего вы не знаете, и, скорее всего, не догадываетесь, так это того, что живыми попасть в руки врага вы не имеете права. Секретов много знаете. В случае войны, перед отправкой на фронт, вам об этом сообщат, и бумагу вы соответствующую подпишете. А это значит, что если вы не сможете бежать, в силу своего большого ума и слабого здоровья, то вам придется застрелиться. Если вы это сделать не сможете, застрелить вас придется вашим товарищам. Но поверьте, это не самое страшное. Представьте, что вы тащите своего раненого друга. В силу собственного слабосилия вы вынуждены его бросить, чтоб не попасть в плен вдвоем. Но оставить его живого вы не имеете права, а самостоятельно застрелиться, и хоть немного облегчить вашу участь, он не может. Вы умные ребята, надеюсь, вам не составит труда представить себя с пистолетом в руке и раненого друга возле ваших ног. Посмотрите ему в глаза и попробуйте нажать на курок. Наяву это будет намного страшнее и тяжелее. И последняя иллюзия, которую я обязана развеять. Мол, и без армии прекрасно проживу. В силу вышеназванных причин, вылетев из армии, вы окажетесь в спецпоселении где-то за Уралом. Там вы проведете от трех до пяти лет без права переписки, пока ваши знания не устареют и перестанут составлять государственную тайну. Не знаю, чем вы там будете заниматься: лес валить, землю пахать, но физическую форму вам там подтянут. Такая вот ирония судьбы, очень удачно описываемая народной мудростью — «за что боролись, на то и напоролись». Касательно хорошего могу сказать только одно, я, как и товарищ комполка, приложу все силы, использую все полномочия, предоставленные мне партией и правительством, чтоб в течение ближайших месяцев сделать из вас настоящих командиров Красной Армии.