Ступень Пятая - Инди Видум

обсуждались тут. Потому что подвальное помещение имело дополнительную защиту в силу того, что у него не было окон.

Своего безопасника я нашел там, где и ожидал, но он не сидел за столом, а обследовал сейф.

— Компромат удаляешь?

— Ярослав, смысл удалять компромат? Если под нас начнут копать, то уж новый подбросить — вообще не проблема. Да и нет у нас ничего против Тумановых. Все, что имелось, только тут. — Он постучал пальцем по виску. — А это к делу не пришьешь. Что хорошо — пострадаем только мы. Твоих и Марту нужно отправлять подальше, в Макаров. Я дал указание собираться, чтобы к тому времени, как к нам будет подъезжать Императорская гвардия, либо уже отправились, либо были готовы отправляться немедленно, бросив все. А если нам предъявят обвинения — чтобы уезжали сразу за границу.

Предосторожность была не лишней — телепорт подручные Ефремова заблокировать могли. Но генерал не из тех, кто станет срывать злость на непричастных женщинах и детях.

— Их вряд ли тронут.

— Тронут, не тронут — рисковать не хочу. Софья Ильинична уже перегоняет часть средств в заграничные банки, чтобы, если что, деньги у них были. В случае таких покушений клан может пойти под нож полностью. Хорошо, что тебя тут не было. Плохо, что нет свидетелей, что ты никуда не отходил в момент убийства Тумановых.

— Мы с Мальцевой и Серегой трансляцию смотрели.

В голову забрела дурная мысль, что все проекты Серого в Германии теперь пойдут коню под хвост, потому что лучшей антирекламы, чем смерть столь высокопоставленных людей в наших артефактах, представить нельзя.

— Это уже хорошо, — Постников взбодрился. — То, что ты был так далеко со свидетелями, нам в плюс. Но что бы вам было не пойти в какой-нибудь бар?

— Откуда нам было знать, что Тумановых будут убивать? — огрызнулся я. — Знал бы — точно постарался бы весь день при свидетелях провести. Мальцева, кстати, сказала, что на Андрее был защитный артефакт, который он изготовил лично.

— Это вообще чудесно. Хоть какая-то линия защиты появилась. — Он схватил телефон и набрал юриста. — Вань, из новостей следующее. Ярослав смотрел трансляцию с Мальцевой и Шевчуком.… Да знаю я, что последний — лицо заинтересованное.… Оба заинтересованные? А, точно.… Но это не все. Мальцев предположительно был в защитном артефакте собственного изготовления.… Да, именно.… Вообще можно вывернуть так, что он защищался против нападения, а Мальцевы — сильный клан, неизвестно, на что способные. Слухи о них всякие ходят.… Мало ли что тебе не нравятся, у меня других нет, думай сам, тебя тоже коснется.… Нет, ничего из дворца дополнительно не просачивалось — там же связь заглушили и выход перекрыли.… Да, если что-то новое появится — сообщу позже. А если не сообщу, значит, мне эту возможность заблокировали, сам понимаешь кто.

Он раздраженно выключил телефон и бросил его на стол.

— Хлипкие, видите ли, доводы. Да ты на то и подряжался, чтобы на этих хлипких доводах построить защиту, потому что других нет. Эх, и экспертизу наверняка назначат от Волошиных.

— Я думаю, если мы откажемся от наших мастерских в их пользу, они не станут писать ничего такого, что поставит на нас крест.

— Зря думаешь. Если нас осудят и будет распродажа кланового имущества, то они выиграют намного больше. Им выгодней тебя утопить окончательно.

К нам вошел Серый, мрачный, как бетон в коридоре.

— Мальцеву отправил. И, кажется, она нас уже похоронила. Я вот думаю, Ярослав, не зря ли мы вернулись?

— А ты не думай, — раздраженно бросил Постников. — Не твое это. Не приехал бы — автоматически вину за собой признал. А так возможны варианты.

— В способах казни? Что там положено за императора?

Постников ответить не успел — зазвонил один из моих телефонов. Вызывал Ефремов.

— Здравствуйте, Дмитрий Максимович.

— Ярослав, не до политесов сейчас. Ты в курсе, что случилось?

— Видел трансляцию.

— Значит, ничего объяснять не нужно. Как скоро можешь приехать в Белоорск?

Тянуть смысла не было никакого, поэтому я бухнул похоронным тоном:

— Я уже здесь, в поместье.

— Хорошо. За тобой сейчас пришлют машину, нужна твоя консультация.

— Консультация?.. — опешил я, потому что ожидал совсем других слов. — Но я могу сам приехать.

— Не можешь. Только на нашей машине. Дороги перекрываются, чтобы никто из этих сук не удрал.

Разговор становился все непонятней и непонятней.

— Вы сейчас про кого, Дмитрий Максимович?

— Про Шуваловых, разумеется. Их рук дело.

Челюсть у меня натуральным образом отвисла, только поэтому я не успел ничего сказать до слов Ефремова:

— Так, машина за тобой выехала, не задерживай. Нужна полная картина преступления как можно быстрее.

Совершенно обалдевший я просидел еще какое-то время после отключения телефона, очнулся, лишь когда Серый потряс меня за плечо и встревоженно спросил:

— Все так плохо?

— Все непонятно. Ефремов отправил за мной машину, но как за экспертом. Обвиняет он Шуваловых.

— Это может быть ловушка, — не расслаблялся Постников. — Чтобы завести тебя в зону без магии и заблокировать твои способности, представление о которых Ефремов имеет.

— Зато он не имеет представления о вживленном артефакте, — напомнил я. — Дань, скоро все будет окончательно ясно. Я — на выход.

— Ярослав, если что…

— Если будет возможность обойтись только одной жертвой, моей, я на это пойду, — перебил я. — И это не обсуждается.

Машину Императорской гвардии я ждал как на иголках, но в ней группы захвата не было, один водитель и тот не слишком разговорчивый — на все мои вопросы отвечал одно: «Не положено».

Я недолго просидел, бездумно пялясь в окно, решил все-таки связаться со Светланой и по ее реакции уже сориентироваться, что меня ждет во дворце. Если что — успею еще подать весточку Постникову или Серому, чтобы уезжали от греха подальше.

Светлана ответила сразу.

— Ярослав, ты уже знаешь?

— Да. Прими мои соболезнования. Это так неожиданно произошло.

— Да уж. — Она всхлипнула. — Александр наорал на Иру, она разревелась. Пока мы с мамой ее успокаивали, пока она приводила лицо в порядок, чтобы выйти, все и закончилось. Императорская гвардия всю Ирину родню, которая была на приеме, задержала. И Волошиных тоже. Не могу об этом говорить, прости.

Она потерла пальцами виски. А я понял, что ничего не