Si vis pacem parabellum - Василий Кононюк

Серьезно действовало на нервы, что ни она, ни Артузов не знали планов вождя по отношению Финляндии. Своими глобальными задумками Сталин не делился ни с кем. Ольга вместе со своим непосредственным начальником долго гадали, какой был смысл возвращать Бесарабию, если никаких планов по ее защите не существует, и зацепиться там не за что. Степная местность, идеальная для ударов механизированными частями. Единственный город, в котором можно организовать полноценную круговую оборону — Кишинев. Что лишено всякого смысла.

Был определенный резон завербовать молодежь на работу в промышленные центры и многочисленные стройки, ведущиеся по всей стране. Рабочие руки всегда нужны, а если они могут попасть к противнику и усилить его, то это уже не определенный резон, а насущная необходимость. Были и другие причины, ведь на прямой вопрос — изменит ли сдержанность СССР позицию Румынии в будущей войне, Ольга однозначно ответила — нет. После поражения Франции и Англии на континенте, смена Румынией своего внешнеполитического сеньора и выстраивание с ним торгового и военно-политического союза станет безальтернативной реальностью. Поэтому с точки зрения глобального противостояния ничего не менялось.

Основное возражение Ольги состояло в ограниченности организационных и военных ресурсов, которые так или иначе, придется задействовать в Бесарабии, одновременно озаботившись вопросом их своевременной эвакуации. Но у товарища Сталина был свой взгляд на ситуацию. Ольге особенно запомнилась мысль, высказанная Артузовым, когда они обсуждали этот вопрос:

— Возможно, главная причина, по которой товарищ Сталин решил не откладывать вопрос с Бесарабией, это то, что ты давала небольшой шанс на нейтральную позицию, которую займет Румыния в случае войны с Германией. Не всегда худой мир лучше доброй драки. Если твой сосед прячет нож в рукаве и тебе приходится постоянно ожидать удара в бок, то лучше порезаться, но сломать ему руку, а нож отобрать.

Особых смыслов воевать зимой с Финляндией Ольга найти не могла, но ситуация развивалась стремительно, тон статей в отношении Финляндии становился все жестче, и все шло к тому, что скоро могут заговорить пушки. Поэтому наибольшее, что она могла, это успеть изготовить и опробовать новые бомбы, а также новые способы их доставки. Испытания прошли успешно, и оставалось надеяться, что это оружие найдет свое применение в будущем конфликте.

Разрабатывая концепцию нового оружия, Ольга сформулировала несколько основных принципов, которым оно должно соответствовать.

Во-первых, не привлекать лишнее внимание. Как известно — хочешь спрятать листок, спрячь его в лесу. Поскольку самым массовым в прибрежной авиации становился штурмовик Ил-2 (его использовали и как штурмовик, и для топ-мачтового бомбометания, и как торпедоносец), то и новое изделие внешне должно было быть максимально на него похожим. И всегда действовать в группе со штурмовиками, чтоб истребители и зенитки противника не могли его идентифицировать до начала атаки.

Во-вторых, выбирая между самолетом начиненным взрывчаткой и сепаратной бомбой, выбор был сделан в пользу последней. Винтовой самолет, слабо смахивает на бронебойный снаряд, а пытаться его переделать в последний, означает нарушить первый принцип. С другой стороны, самолет заправленный бензином сам по себе создаст достаточный фугасный эффект на верхнем уровне цели. Носимая же бомба, должна иметь ярко выраженные проникающие способности, чтоб добраться до самой печенки. Таким образом, эффект от применения разработанного оружия, будет максимальным.

Для взлома береговой обороны Финляндии и борьбы с ее немногочисленным флотом применение новых изделий было некритично. Вполне можно было засыпать артиллерийские доты бочками с горючей смесью, дымными бомбами и снарядами. Ослепив их на некоторое время, расчистить фарватер и высадить десант на острова. Времени и человеческих жизней это стоило бы не в пример больше, но цель была бы достигнута. Правда, за это время к городу могли успеть подтянуть подкрепления, и задача захвата плацдарма могла усложниться, но неразрешимой бы не стала.

Но применение нового оружия в реальном военном конфликте не прошло бы незамеченным и не скрылось бы от любопытных глаз разведок различных стран. За это им деньги платят и часто весьма немалые. Особенно стран ведущих или планирующих боевые действия на море. Ведь новое оружие имеет ярко выраженное морское применение. Это бы подстегнуло в нужном направлении мыследеятельность изобретателей и военных, ставящих им задачи. Ведь достаточно знать основную идею, детали каждый может придумать свои. А это, в свою очередь, обещало, что война на море и в океане станет более ожесточенной и менее предсказуемой. Что со всех точек зрения было хорошо.

В комнату стремительно ворвалась раскрасневшаяся Галя Колядко, которая сразу по приезду закрутила роман с молодым неженатым комдивом и в комнате с тех пор не появлялась.

— Что-то случилось, Галя?

— Дмитрий Иванович желают выспаться перед завтрашней пробежкой и берегут свои силы… ты знаешь, что он меня попросил?

— Чтоб ты мне за него слово замолвила?

— Представляешь, какой козел оказался… а с виду настоящий мужик, герой!

Оля взяла гитару и тихонько запела:

Amor, amor que esta eridoAmor, amor que esta eridoerido de amor uido,erido, muerto de amor…

Bisturi de quatro filosbisturi de quatro filosgarganta rota y olvido…erido, muerto de amor…[13]

— Это, Галка, песня о том, как умирает раненая любовь… умирает, как соловей, которому острый четырехгранный мизерикорд вскрыл горло и уже нет ни слов, ни звуков… лишь умирающая любовь. Песню — как о тебе писали, а написал мужик… парадокс…

— Да ладно, какая там любовь… о нем, козле, песни петь, чести много…

— Коньяк будешь?

— А то…

Равномерное поступательное движение тральщиков к порту Котка было грубо прервано огнем крупнокалиберной пушки, начавшей достаточно метко стрелять с острова Ранкки. Часы показывали 5-05 по московскому времени, до острова оставалось не более 40 кб. Тральщики сразу же откатились назад, под защиту пушек линкора, но хитрый финн командовавший орудием даже не попытался попасть в такую большую и доступную мишень, а сразу прекратил огонь.

— Позицию засекли?

— Не успели, товарищ адмирал, — виновато доложил капитан второго ранга Якушев, командовавший артиллерией линкора.

— Авиация?

— Тоже ничего не заметила… кроны сосен все закрывают…

Адмирал Кузнецов с использованием русского командного языка рассказал, что он думает по поводу таких наблюдателей, и отдал приказ тральщикам продолжать работу, невзирая на обстрел. Как только тральщики возобновили работу, так сразу же дало о себе знать неподавленное 152-мм орудие острова Ранкки. Третьим или четвертым выстрелом осколками повредило рули, после чего тральщик свалился в левую неконтролируемую циркуляцию, почти сразу же напоролся на мину и его разорвало на куски. Финны перенесли огонь на следующую жертву.

Но чудес на свете не бывает и одно орудие не в силах бороться с целым флотом и двумя десятками охотящихся за ним самолетов. Акустическая разведка определила приблизительные координаты, по которым открыли огонь крупнокалиберные пушки. В этот же квадрат начали сыпаться бомбы. Деревья ломало близким взрывом, либо срезало крупными осколками. Через несколько минут практически не осталось крон, закрывавших происходящее на земле.

152-мм орудие, стоящее в открытом бетонном капонире принципиально отличается от орудия стоящего просто на земле или в быстренько отрытой яме с земляными стенками с трех сторон и возможностью подцепить и вытащить орудие с четвертой. Открытый капонир крупнокалиберной пушки береговой обороны больше всего похож на невысокое бетонное строение размером 15х15 метров с покатой крышей. В центре крыши оставляют круглую дырку диаметром пять метров. В центре этой дыры, в углублении стоит пушка, так, что наружу только дуло выглядывает. Ее можно поразить лишь прямым попаданием в пятиметровый круг, что весьма затруднительно даже после обнаружения позиции. Наклон крыши в обратную сторону от пушки защищает внутренний дворик от осколков близких разрывов, даже если снаряд или бомба попали в крышу бетонного строения.

Как правило, открытый капонир оборудуют на опушке леса, не трогая деревьев, чтоб смыкающиеся кроны закрывали его сверху. Обнаружить его весьма сложно, особенно если он не один, а стрельба ведется залпами. В этом случае акустическая разведка не может выделить звук отдельного выстрела.

Но без крон деревьев, вспышку очередного выстрела не могут скрыть никакие маскировочные сети, особенно если их сорвало взрывной волной от близких разрывов. Лейтенант Ободков, один из летчиков двух неизрасходованных изделий 112/2, заметив вспышку очередного выстрела, вышел в эфир: