Диверсант Назад в СССР (СИ) - Гросс Андрей

У меня есть цель — предотвратить теракт, политические последствия которого для нашей страны будут катастрофическими. Я всю свою жизнь потратил на то, чтобы спасти свою страну от окончательного краха, потерял ноги в бою, но из-за предательства и идиотизма руководства, наша страна всё равно оказалась на грани окончательного развала в конце двадцатых годов двадцать первого века.

И теперь мне представилась возможность прожить еще одну жизнь и постараться повлиять на судьбу своей страны. Возможно, мой вклад и будет той маленькой песчинкой, которая не даст СССР или уже России свалиться в пропасть. По задумке ученых, которые меня сюда отправили, я должен был попасть в тело действующего оперуполномоченного сотрудника КГБ, и тогда мне было бы, наверное, не так сложно предотвратить этот злополучный теракт.

Однако, видимо, из-за внезапного нападения на научную лабораторию произошел какой-то сбой, и теперь я попал в тело бывшего оперуполномоченного милиционера, который несколько лет просидел в колонии, и меня теперь не подпустят на пушечный выстрел, не то что до КГБ, а даже к службе в милиции. Да что там, теперь я со своей( то есть с чужой) судимостью вряд ли даже сторожем-то смогу устроиться. Хоть я и считаюсь судимым, лично не помню ничего из того, что происходило в зоне за те годы, которые провёл в ней парень, в тело которого я попал. Я помню только последний эпизод и те десять дней, которые провёл в одиночной камере в ШИЗО перед освобождением. Теперь мое будущее самое что ни на есть туманное. Частично память парня, в теле которого я теперь находился, была мне доступна, например, я помнил многое из того, чему он обучался в школе милиции, помнил многое из его дальнейшей работы оперуполномоченным. Несмотря на то что всё с самого начала пошло наперекосяк, я все таки был полон решимости предотвратить теракт на железной дороге, и эти знания и навыки, думаю, мне обязательно пригодятся.

Время еще есть, я уверен, что обязательно что-нибудь придумаю! Все-таки не один год я прослужил в военной разведке. Еще порывшись в памяти своего тела, я с удивлением открыл для себя то, о чем я почти и не задумывался. А мне ведь некуда идти! Парень был сиротой, без отца и матери, братьев и сестер у него тоже не было. О дальних родственниках я нашел в памяти только какие-то обрывочные сведения. Ни с кем из них он (то есть теперь я) отношений не поддерживал. Женат парень не был. Вроде бы была какая-то девушка, но после того как его посадили, она ему даже не стала писать. Кстати, а за что посадили-то? Вот тут только какие-то неясные обрывочные воспоминания, ну ладно, вспомним по ходу дела. В первую очередь надо разобраться с насущными вопросами. Куда я теперь подамся? Ну доберусь я до города, а дальше-то куда? Где я буду жить? Или хотя бы сегодня переночую? Как этот вопрос решался в эти времена, я понятия не имею, я же ещё маленький был. У меня даже нет знакомых, чтобы перекантоваться первое время. Деньги, конечно, у меня есть. Четыреста рублей, насколько я помню, по советским временам — это сумма немалая, но я также помню, что просто прийти в гостиницу и заселиться было в СССР практически невозможно, потому что номера заранее были забронированы разными предприятиями для командировочных работников.

Пока в моей голове крутились эти невеселые мысли, я изучал расписание автобусов, которое было на табличке, висевшей возле остановки. Вдруг я услышал звук подъезжающей машины и обернулся. К остановке подъехал автомобиль «Жигули» белого цвета. За рулём сидел пожилой мужчина.

Он опустил стекло, внимательно посмотрел на меня.

— Корсиков Дмитрий? Ваша карета подана! Так что прошу на борт, — с улыбкой произнёс он, продемонстрировав железные зубы на верхней челюсти. Незнакомец заглушил машину и вышел из неё, потягиваясь и разминая мышцы, видимо, ему пришлось ехать издалека. Я вдруг вспомнил такой типаж советских мужчин, недавно вышедших на пенсию. Мужчина был одет в белую отглаженную рубашку с коротким рукавом и легкие отглаженные коричневые брюки. По всему было видно, что он, несмотря на то, что его возраст уже перевалил за шестьдесят лет, он еще сохраняет хорошую физическую форму. В отличие от большинства пожилых мужчин в двадцатые годы двадцать первого века, откуда переместили мой разум, у него была поджарая, почти спортивная фигура и подтянутый живот. В будущем, большинство мужиков его возраста, будут иметь лишний вес и кучу болячек, вызванных потреблением тех продуктов, в которые корпорации будут добавлять всякую дрянь для удешевления продукции.

Я стоял и смотрел на него, не понимая, что происходит.

— Да не напрягайся ты так! Ты меня не знаешь, я от подполковника Зверева, — сказал мужчина, подойдя ко мне поближе и понизив голос и хитро подмигнув мне. У него было простое скуластое лицо со светлыми глазами, с цепким внимательным взглядом. Волосы под белой летней кепкой были полностью седыми и коротко подстриженными.

— Садись в машину, мне поручили тебя встретить, я тебе по дороге всё расскажу.

Я окончательно растерялся от неожиданности, взял свою сумку с немногочисленными вещами и сел на переднее сиденье, всё ещё удивленно глядя на этого пожилого мужчину. Он переключил передачу, развернул машину, и мы поехали к выезду из посёлка. Где-то, через час, показались первые кварталы Волгограда.

Я занимал место рядом с водителем, и мне было хорошо видно город, по которому мы проезжали. Всё выглядело так же, как я запомнил из своего детства. В основном это были трех- и пятиэтажные здания, построенные из серого кирпича и бетона. Главное, что бросалось в глаза: город не был завешен назойливой рекламой. Фасады домов украшены простыми геометрическими узорами и небольшими балконами с металлическими ограждениями. Но в отличие от будущих времен такие дома не выглядят удручающе, потому что штукатурка с них не осыпается и стены домов выкрашены свежей краской.

По улицам движутся советские автомобили: «Жигули», «Москвичи» и «Лады». Они стоят в небольшом количестве на перекрёстках и у светофоров. На дорогах машин, наверное, раз в десять меньше, чем мы привыкли видеть в будущем.

Вдоль тротуаров идут люди в простой одежде. Они спешат по своим делам, разговаривают друг с другом или просто, идут молча, погружённые в свои мысли.

К остановкам подъезжают автобусы, троллейбусы и гремят по рельсам старые трамваи. На немногочисленных киосках можно увидеть вывески: «Выпечка», «Соки, воды», «Союзпечать». Кое-где стояли жёлтые бочки с квасом, собирая возле себя небольшие очереди.

В воздухе витает городская суета: гул машин, людские разговоры, периодические сигналы автомобилей и звон трамвайных колёс.

Этот городской пейзаж оживляют ещё и элементы классического советского стиля: вывески с традиционными для позднего СССР надписями, лозунги и плакаты тех времён. «Да здравствует перестройка!», «Каждой молодой семье по квартире к двухтысячному году!». На улицах стоят деревянные скамейки, на которых часто можно увидеть пожилых людей, которые сидят по несколько человек, увлечённых беседой.

Вид из окна создаёт ощущение устоявшейся жизни, характерной для конца советской эпохи. В воздухе уже витает ветер перемен, многие будут с оптимизмом ждать, что их жизнь изменится к лучшему. Когда я смотрел на эту картину, мне вдруг подумалось, что если бы большинство из этих простых людей знали бы, что ждет их страну в будущем, то большинство из них, скорее всего, не захотело бы никаких перемен.

Тем временем мы уже выехали за город и стали ехать по асфальтированной дороге, всё удаляясь от города. Мой водитель, который представился мне как Сергей Саныч, рассказывал мне последние новости Волгограда. Я слушал его вполуха и всё больше глазел по сторонам. Где-то через час автомобиль выехал за пределы города и через километров двадцать заехал в небольшой дачный комплекс, где я увидел множество разных, не похожих друг на друга дачных домиков и участков. Сергей Саныч остановился у одного дачного домика, на вид очень добротного и больше похожего на небольшой деревенский дом. Ворота открыл подтянутый мужчина в белой майке, мы заехали во двор, и он закрыл за нами ворота.