Дом Крови (СИ) - Кин Михаил

Сама донна Жизель была женщина уже годах, ей перевалило за пятьдесят, но она все еще была активная и непоседливая. Марика осталась снаружи, стоять возле лавки, а я зашел внутрь и звякнул колокольчиком на прилавке. Она судя по всему уже собиралась закрываться. И вздохнув вышла из кладовки к припозднившимся посетителям. Окинула взором хмурого субъекта в треуголке, затянутого в кожаную куртку и держащего в руках обернутый тряпкой меч и видно решила, что я один из наемников.

— Добрый вечер молодой человек, — устало произнесла она, — эликсиры и лечебная мазь к сожалению закончились, пока не будет привоза ингредиентов, ничего не смогу предложить.

— Добрый вечер ми донна. Меня не интересуют эликсиры. Наоборот, это я бы хотел предложить вам кое-что. — Я положил правую руку на прилавок, а у меня на ней были надеты три золотых массивных перстня. И подал немного силы в руку, чтобы каждый из драгоценных камней в артефактах засиял внутри, отзываясь.

Увидев кольца с массивными камнями она отстранилась, ее глаза загорелись в предвкушении словно две чеканные монеты и она снова кинула на меня внимательный и изучающий взор.

— Вы одаренный, — не спрашивала, а утверждала она.

— Да, мы с госпожой попали в засаду разбойников. — Я кивнул головой в сторону окна, за которым стояла Марика. — С трудом мы смогли оторваться, но потеряли всех лошадей и деньги. Я бы хотел продать вам один артефакт личного щита, выдержит несколько ударов плетений пятого круга. Шестого один.

— Госпожой? — Произнесла она на выдохе, и выпорхнув из-за прилавка и шелестя юбками торопливым шагом поспешила к двери, открыв ее и позвав Марику. — Госпожа, прошу проходите.

У вампиров есть несколько правил, обязательных правил. Одно из них гласило: что в дом, где обитают живые ночному народу хода нет, только если их пригласят. Иными словами Марика физически не могла зайти, пока ее не позовут. Они обычно использовали свои дары, гипнотизируя жертв, чтобы те сами пригласили их.

Целительница или не умела, или просто вид дорогих перстней затмил ей разум. Но она ничего не поняла, она лишь стелилась перед Марикой, рассыпаясь в льстивых комментариях. Та лишь молча и величаво прошествовала к предложенному стулу, благодарно кивнув села расправив свою юбку, и вежливо отказалась от предложенного чая.

Я положил на прилавок перстень, чтобы она смогла рассмотреть его. Она вертела в руках, рассматривая и тяжело вздыхая. Перстень был отличный, массивный и красивый, основой служил крупный изумруд. Он сам по себе без вложенного в него заклинания щита был очень дорогой и ценной вещицей. Респектабельной.

— Превосходная вещь, — наконец сказала она, — но я не смогу вам дать справедливую цену. Я не костеродная, а всего лишь скромная целительница живущая на границе королевств. Вся моя лавка с товаром стоит меньше чем этот перстень.

— Назовите свою цену, если она нас устроит, то он ваш.

— Двадцать золотых.

Я дернул щекой раздраженно, и шмыгнул носом. Такие вещи стоят не меньше сотни. Этой суммы нам едва хватит, чтобы купить лошадей и доехать до Фоириджа.

— Двадцать пять, но это правда все, что я могу предложить.

— Добавьте еще пять и мы договорились.

В итоге поторговавшись еще пару минут мы сошли на двадцати семи золотых. Это было меньше чем я рассчитывал, но в любом случае это были деньги. А сейчас вопрос не стоял, дороже или дешевле, нам требовалось как можно скорее добраться в столицу, ибо прямо сейчас на границе собирались войска.

Заплатила она мне чеканкой разных монетных дворов, что было, то видно и дала. Поблагодарив целительницу мы пошли на поиски подходящего постоялого двора или таверны. Марика как никак сейчас госпожа, а они в абы каких не останавливаются. К тому же чем лучше, а соответственно дороже заведение, тем меньше в нем будет наемников. А следственно проблем для двух подростков, я устал за целый день пешего пути и драться ни с кем я сегодня не хотел.

Заходящее весеннее светило заливало улицы киноварью, милостиво стирая с лиц следы усталости и недовольства; этот карминный океан вечернего света уничтожал все недостатки, обнажал внутреннюю красоту людей и предметов. А озорные порывы ветра играли в догонялки по каменным улицам, путались в складках одежды путников, раздували полы одежд и взметали подолы платьев. На дороге горели масляные светильники, дрожащими кругами света освящая вокруг себя скупое пространство.

Идя сюда я приметил парочку, вот в них то мы и направлялись. Вскоре мы подошли к пропахшей элем и жаренным мясом таверне под названием «Три короны». Внутри слышался хор густых голосов и взрывы смеха, играла небрежная музыка. Здесь видно наступил период вечернего наплыва постояльцев, наемников, торговцев, путников, местной стражи получившей отгулы, и конечно хороших девочек, охочих до плохих мальчиков. Вся эта публика заполонила все пространство первого этажа, она шумела, ела и пила в рулеточном угаре, попутно обсуждая последние новости. Я перешагнул порог этого бурлящего островка жизни и оглянувшись позвал Марику протянув ей руку:

— Прошу госпожа, входите. Тут вроде приличное заведение, можем остановиться.

Она слегка улыбнулась и подав мне руку перешагнула порог. Правило было соблюдено, ее пригласили, а значит она могла войти.

Лавируя между заполненными столами и снующими людьми битком забившими зал мы протиснулись к стойке. Хозяином оказался крепко сбитый усатый мужик, седина уже начала покрывать его густую шевелюру. Но все равно было видно, что сил ему не занимать, объемные ручищи с закатанными рукавами об этом красноречиво говорили. Он окинул взглядом новых посетителей, девицу, на которую пялилось половина зала. И ее хмурого спутника, и выслушав пожелания ответил:

— Прошу прощения, но комната у меня свободная только одна.

— Давайте ее, что поделать, и принесите тогда дополнительное постельное белье. Я на полу посплю.

Пока я разговаривал Марика оглядывала забитый зал голодным взором. Она хотела есть, и все ее мысли были о том, как бы затащить в укромные тенета зазевавшуюся жертву.

Хозяин окликнул кого-то в кухне, что была позади стойки. Сказав нам, что сейчас в комнате уберутся, так как предыдущий постоялец только недавно съехал и принесут еще один комплект белья с матрасом. Нам лишь осталось оглядывая зал стоять в ожидании. Все столы были заняты, и выбирать куда сесть было просто некуда. Лишь подсесть к кому-нибудь.

Как я и ожидал, добрая половина посетителей была представлена пестрой публикой в кожаных куртках и треуголках, плащах и платках с оборочками, со шрамами на лицах и серебряными зубами. Повсюду сверкали клинки, курительные трубки и свирепые улыбки. Все они — наемники. Я скользнул по залу взглядом, оглядывая все столы занятые пьющими и гогочущими мужиками. К самому крайнему, что находился в самом углу как раз подошла подавальщица с подносом, принеся новую порцию выпивки. И один из них сидящий спиной к стойке, но лицом к двери оглянулся на нее, улыбнувшись. И меня словно обухом огрели. Не узнать вечно заросшую щетиной физиономию моего первого наставника я не мог, хоть он и был одет совершенно не так, как я привык его видеть. Но это несомненно был Клето.

Стол за которым сидела его пестрая и шумная компания стоял в углу и я сразу не посмотрел туда, потому что я оглянулся на Марику, приглашая ее войти. За два с половиной года на службе гильдии мы через многое прошли вместе, ни раз и не два выполняли заказы вместе, он был мне наставник, друг, напарник, старший брат. Когда Полночь передала весть, что я в тюрьме, они с Карлоттой и Большим Беном пошли к донне Леоне, выяснить правда ли это. А та их выпроводила, заявив, что не обязана отчитываться ни перед кем. А затем перепродала его контракт куда-то в Аакарию. И я даже в самых смелых мечтах не мог помыслить о том, что встречу этого вечно пьяного засранца именно тут.

Сказав Марике что я быстро, я пошел к их столу. Естественно они увидели идущего к ним чужака. Все четверо дружно насторожились, опытные, прожжённые волки. Я все так же был в высоком воротнике и треуголке, поэтому он никак не мог узнать меня. И только когда я подошел и поднял шляпу, распустив завязки воротника он меня узнал.