Разработчик техномагии. Том 1 - Евгений Николаев

На двери висела табличка «Открыто». И это в городе, где способность читать является редким навыком! Хотя, с другой стороны, всё верно, кто не умеет читать, всё равно вряд ли найдёт монеты на такую творческую работу не первой необходимости. Ну, открыто, значит, открыто.

Я потянул на себя дверь, но легко она не поддалась, и пришлось немного поднажать. Было весьма удивительно, что наряду со стеклянным, кажущимся хрупким орнаментом, дверь была тяжёлой и деревянной. Дверь с тихим скрипом открылась, обнажая внутреннее пространство, которое ударило по глазам ярким светом, что казалось невозможным, ведь я заходил с улицы в солнечный день!

Мастерская была просторной, уходя далеко в глубь участка, за счёт чего казалась маленькой с улицы и практически бесконечной внутри, с высокими потолками и большими окнами, в том числе в потолке. Через них и струился солнечный свет, отражаясь от многочисленного стекла, что и делало помещение таким ярким. В глубине возвышались массивные печи, из которых поднимались клубы яркого пламени. Мастера в фартуках работали с горячим стеклом, их руки двигались с удивительной ловкостью. Я ожидал увидеть одинокого мастера, который работает на себя, а нашёл целый цех!

Если я размышлял, как объяснить, что именно я хочу, ведь для этих людей моя задумка казалась странной, то сейчас, оглядываясь вокруг, я понимал, что мою идею наверняка поймут. Могут не принять, считая чем-то бесполезным, но точно разберутся, что именно я хочу. Правда, был и другой нюанс: договориться с мастером проще, чем с целым цехом. Да, у мастера могут быть завышенные цены, может не быть времени, и придётся очень долго ждать, пока он сможет приступить к твоей задаче, но договориться можно всегда, вопрос лишь в деньгах и времени. С цехом же могут возникнуть проблемы. Люди нацелены на конкретную работу, время распределено, начальник следит за процессом…

Оглянувшись, я поискал глазами хозяина лавки или мастера участка, но сразу не смог его найти и направился к одной из рабочих станций, где стоял старый мастер с седыми волосами и добрыми глазами. Он сосредоточенно работал над чем-то ярким и сложным. Немного подождав, опасаясь отвлечь его от работы, ведь я сам знал, чем это может грозить в сложной и творческой работе, всё-таки поздоровался:

— Здравствуйте! — произнёс я.

Мужчина осмотрел меня, приметив дорогие ткани, из которых были мои штаны и рубашка, а также пальто, явно определяясь, как именно ко мне обращаться.

— Приветствую, боярин! — ответил он с улыбкой, не отрываясь от своего занятия, с уважением и при этом достоинством. Боярином я не был, но, наверное, именно так меня сейчас и воспринимало большинство жителей города: средь бела дня в дорогих одеждах, да в таком заведении. На слугу похож не был точно.

— Чем могу помочь? — продолжил он.

— Могу я поговорить с хозяином лавки или главным мастером? У меня очень нестандартная просьба, которую хотелось бы обсудить.

Пожилой мужчина снова с интересом на меня посмотрел, и в его глазах словно заиграл весёлый огонёк от предвкушения чего-то интересного.

— Я хозяин этой лавки, — неожиданно ответил он, — и я готов обсудить с вами нестандартную просьбу, признаюсь, мне очень даже интересно.

Вот так удачно обратиться, да ещё и получить положительный ответ, пускай пока только на этом этапе… Я начинал ощущать себя везунчиком!

— Я техномаг, — улыбнувшись мастеру, представился я.

— Светус, — кивнул он.

Как мог, я стал описывать то, что хотел получить. Слово «люстра» никто не знал, поэтому приходилось описывать её функциональное назначение, необходимость отсеков под кристаллы, а их нужно много, потому что люстра будет с десятком лампочек. А вот как подчеркнуть необходимость сделать не просто топорную работу? Я вновь бросил взгляд на то, что меня окружало, и на блеск в глазах мастера, который был удивлён, но всё равно явно ожидал чего-то более… творческого? И понял, что деталей достаточно, нужно по-другому.

— Она должна быть не просто такой, как я описал, а настоящим произведением искусства. В этом я полагаюсь на вас, мастер.

Мастер кивнул, и, мне кажется, я попал в самую точку.

— Расскажите мне о своей мечте, — сказал он, ставя в сторону инструмент, который всё это время не выпускал из рук. — Каким вы видите своё изделие? Без всех этих деталей. Передайте мне свои ощущения, — эмоционально добавил он.

Я задумался на мгновение, и слова сами собой начали течь из моего сердца:

— Она должна быть лёгкой и воздушной, как облака на рассвете. Я хочу, чтобы её формы были плавными и изящными, а цвета — нежными: оттенки голубого и розового… чтобы они переливались при свете.

Мастер кивнул, его глаза загорелись интересом.

— Прекрасно! Я уже вижу её. Каждая деталь имеет значение. Стекло — это не просто материал. Стекло — это душа изделия.

Мы поговорили об оплате и сроках, получилось дороже, чем у Грома, даже стало неудобно перед ним, мог бы заплатить мастеру работы с металлом и больше.

— Если у вас есть ещё немного времени, может, опишите, как вообще проходит процесс? Ваша мастерская выглядит завораживающе, — с интересом смотря на рабочее место мужчины, спросил я.

Он начал объяснять мне различные техники работы со стеклом: выдувание, формовка и окрашивание. Я слушал его с замиранием сердца, представляя себе процесс создания моей люстры. Каждый шаг был важен, каждое движение рук мастера превращало стекло в искусство.

Вдруг он остановился и посмотрел на меня:

— Хочешь попробовать?

Такого поворота я не ожидал, но согласился. Действительно, почему бы и нет?

— Буду рад.

Он протянул мне длинную трубку для выдувания стекла. Я почувствовал её тяжесть в руках и посмотрел на него с ожиданием.

— Не бойся! Дыши ровно и уверенно. Стекло будет слушаться тебя.

Я сделал нервный вдох, а потом ещё один, но уже глубокий, и начал выдувать в трубку. Стекло начало расширяться, принимая форму шара. В этот момент я ощутил невероятное единение с материалом, стекло словно откликалось на мои мысли и желания.

Когда я закончил выдох, перед мной был небольшой, прозрачный стеклянный шарик. Мастер одобрительно кивнул, отрезал его и тут же охладил.

— Отлично! — прокомментировал он и вручил мне неровный, прозрачный шарик — в качестве небольшого подарка.

— Спасибо, мастер! — покрутив его в руках, убрал