Враг тайный - Гулевич Александр Михайлович Карась 72

Вот так… это многое меняет в наших планах… – в глубокой задумчивости протянул председатель, помолчав несколько мгновений, обвел острым взглядом всех присутствующих и негромким голосом задал вопрос: – Господа, у вас точно такие же проблемы, как у нашего соратника?

С тревогой переглянувшись между собой, остальные члены комитета наперебой стали высказываться. Председатель решительно остановил разноголосицу, потребовав высказываться по одному, начиная с барона Вирмонта.

Поднявшись, барон с побледневшим лицом заговорил:

– Господа, к счастью, из моих людей никто не пропадал, все они на месте и заняты делом, но несколько источников финансирования схлопнулись аналогичным образом, на них были совершены дерзкие налеты. На данный момент это не критично, но если не найти замену в ближайшие два-три месяца, у меня возникнут немалые затруднения, деньги-то я ведь не печатаю, господа.

Внимательно выслушав каждого члена комитета, председатель, пребывая в глубокой задумчивости, молчал несколько минут, после чего поднялся и, пройдясь вокруг стола, остановился возле настенного барельефа с изображением батальной сцены и заговорил:

– Господа, из всего, вами сказанного, следует только один вывод, а именно – время, отпущенное на подготовку, у нас закончилось, мы переходим к активной фазе нашего плана. Сегодня вечером войскам столичного гарнизона будет отдан приказ выдвигаться на военные полигоны, располагающиеся более чем в ста километрах от столицы. То же самое касается и военной жандармерии, и крупных подразделений полиции. Они будут направлены на подавление организованного нами бунта в окрестностях Эльмиора. Как только войска и силы правопорядка покинут столицу, вам, Антон, как отвечающему за вооружение и тайные казармы в столице, необходимо перебросить оружие и боеприпасы в схроны, а также распределить наемников по укрытиям. Итак, господа, на все у нас с вами пять дней, император скончается, и в этот момент мы начинаем. Наследник должен быть ликвидирован руками его единокровных братьев, и тем самым уйдет в историю эта проклятая монаршая династия, и вместе с ней канет в лету и монархия, при этом мы с вами должны остаться для всех непричастными к данной истории. Антон, надеюсь, у вас получилось надлежащим образом подготовить «вождя» для восставших народных масс?

– Не скажу, что это было легко, но да, подготовил сразу двух, так, для подстраховки на непредвиденный случай. Они о существовании друг друга не знают. Личности обоих и их биографии как раз подходящие, никто ничего не заподозрит, так как они бунтари по своей природе и к тому же до глубины души ненавидят монарха и монархию. Также я подготовил ликвидаторов, после выполнения намеченного один из них будет устранен, а если возникнет необходимость, избавимся и от второго, замену подберем быстро, – чуть хмыкнув, ответил аристократ, в глубине души ликуя. Все его установки в точности выполнялись, и при этом он оставался для членов комитета не очень далеким, хотя и предельно исполнительным человеком.

– Что же, вполне разумно, хотя все же это было излишней подстраховкой, Антон. Давайте уж говорить прямо, династию мы эту скинем, но сам институт монархии на этот раз уничтожить не получится, главное, заложить людям мысль, что такое действительно возможно, а значит, рано или поздно это станет доминирующим мнением в широких массах империи. К чему мы все и будем стремиться, а из погибшего «вождя» со временем сделаем образ мученика, борца с тиранией и прочее, и прочее, и прочее… Так что это стратегия, рассчитанная где-то примерно на пятьдесят лет. Поймите, на данном историческом этапе, даже если мы действительно захватим власть, нас неизбежно снесут и отправят на плаху. Также если мы, снеся эту династию, поставим другую, ничего толком не изменится. Во много раз эффективнее сработать по-другому. Главное для нас во всей этой истории – сорвать банк в мутной воде и в дальнейшем войти в доверие к новому императору, и на этом нам с вами необходимо всерьез сосредоточиться. Поверьте, на сегодняшний момент нет никакой другой альтернативы хотя бы по той причине, что даже если сложить наши с вами ресурсы и капиталы с возможностями, то все равно в масштабах империи это сущий мизер. Надо выходить на принципиально новый уровень, и это будет одной из главных целей, – нахмурив брови, проговорил председатель и, вытерев платком выступивший от внутреннего волнения пот со лба и взглянув в глаза каждого, мягко заговорил вновь:

– Да, господа, я понимаю, изначально мы планировали немного иной финал, но после нескольких лет реализации нашего совместного плана мне стало ясно, что просто взять и заменить одну династию на другую для нас не есть выход. Ну, приведем мы к престолу новую династию, а что дальше, вы задумывались? Получится все так, что со временем против нас образуется комплот, и в результате нас отодвинут в сторону, а то и вообще уничтожат и не поморщатся. Нет, нам следует так и продолжать оставаться в тени и из нее не выходить, и из тени негласно корректировать происходящие процессы в заданном нами направлении, а это в свою очередь предполагает контроль над кадровой политикой империи, но чтобы им завладеть, необходимо начинать с общего начального образования. В общем-то, с этого и надо было начинать нашу деятельность в первую очередь, но мы тогда ничего не знали. Понимаете, для того чтобы изменить общественный строй, необходимо изменить в обществе систему ценностной ориентации, а для того чтобы ее трансформировать, в первую очередь надо воздействовать на человеческое мышление. Грубо говоря, надо это внедрять в школьные учебные программы, формирующие у детей дефективное допонятийное мышление, и подкреплять его учебными программами в подростковом возрасте. И разумеется, должно продолжаться в университетах, при этом уделяя особое внимание наиболее перспективным молодым людям, которым следует обеспечивать будущую карьеру и карьерный рост. Только идя таким путем, мы с вами сформируем общее подконтрольное мышление и психоментальное состояние широких масс империи в заданной нами конфигурации. Все это непросто, понимаю, но иного варианта для нас не существует, любые попытки сделать это быстро приведут лишь к нашему краху, что недопустимо, комитет должен существовать, и его влияние расти и расширяться.

– Гм-м-м… председатель, содержание вашей речи расходится с тем, чем мы занимались многие годы. Мы же с вами стремились совсем к другому результату, а теперь мы что, должны от всего отказаться и позволить существовать монархическому укладу и дальше?! – чуть приподнявшись, с неудовольствием проворчал граф Грике и оглядел всех, находившихся за столом, ища в них поддержки, но ее так и не увидев, присел на стул снова и, пристально вглядевшись в глаза председателя, задал ему вопрос: – Мы, значит, уничтожим династию, приложив для этого немало сил, и даже власти не возьмем? Простите, но я вас не понимаю, разъясните мне этот момент детально.

– Власть – штука куда важнее денег, тот, кто выбирает деньги, лишится и власти, и денег, а тот, у кого есть в руках власть, всегда получит деньги от других, но что дает власть, вы когда-нибудь задумывались? Власть дает оружие, и тот, кто управляет человеком, в руках которого оружие, и есть настоящий властитель. Так вот, несмотря на то, что у нас, здесь находящихся в этом зале, имеются немалые возможности, человеком с оружием, разумеется, в широком понимании, мы не управляем, мы не управляем ни вооруженными силами, ни правоохранительными органами и спецслужбами. Так о какой власти может идти речь, если на сегодняшний день это недоступно? Какой смысл в таких условиях стремиться к официальной власти, если неофициальная во много раз интереснее и могущественнее. Именно к этому мы с вами и будем стремиться, и да, результатами нашей деятельности мы, скорее всего, не воспользуемся, ими воспользуются наши дети и внуки. Вот они после крушения империи и займут ключевые позиции в новой стране, и они построят новое общество так, как мы с вами спланируем. В общем, еще не время, сейчас лишь идет разведка боем и одновременно оттачивание наших с вами навыков плести виртуозные интриги, – с циничной ухмылкой отозвался председатель и, помолчав какое-то время, взглянул на задумчивого герцога Карнье, задал ему вопрос: