Рейд в опасную зону. Том 1 (СИ) - Купцов Мэт

Американец молчит, но я замечаю, как его скулы напряглись. Осман, второй пленник, наоборот, бурчит что-то себе под нос на фарси. Колесников тут же подхватывает.

— Осман, а ну-ка, скажи нам что-нибудь по-английски. Или на турецком. Порадуй нас.

Осман рычит, бросая на него косой взгляд, но, как и Бонд, молчит. Видно, что уже устал от Сашкиных подколов.

Внезапно Акмаль поднимает руку — стоп.

Я моментально понимаю, что что-то не так. Приседаем, как учили. Лесок впереди кажется тихим, но эта тишина давит на уши, кажется обманчивой.

— Снайпер, — тихо говорит Акмаль. Его голос срывается, будто он сам не верит в то, что говорит.

Чувствую, как всё внутри напрягается. Это не автоматная очередь, от которой можно укрыться.

Снайпер — это смерть с одного выстрела. Он видит нас, а мы его — нет…

Снайперская война в Афганистане наложила свой отпечаток на все боевые действия 1980-х.

Советских снайперов обязательно включали в состав групп спецназа из 10 человек.

В Афганистане был поставлен рекорд дальности стрельбы из СВД. Одного главаря моджахедов сразили на расстоянии 1350 метров в Панджшерском ущелье.

При стрельбе учитывали все, и направление ветра, и температуру воздуха.

В момент выстрела приходилось не дышать, при нажатии на спусковой крючок, старались попасть в промежутки между ударами сердца, чтобы не качнуть ствол.

Была у наших и серьезная проблема из-за отсутствия антибликовых насадок на прицел. В солнечном Афгане блик от линзы мог выдать снайпера за 1–2 километра.

По этой причине снайперы жгли резину и подставляли стекло под чёрный дым, чтобы закоптить.

Американцы же начали обучать моджахедов снайперскому делу ещё в начале 80-х.

Инструкторы — профессионалы из США и Пакистана. Моджахедов снабжали винтовками М-40 и британскими Accuracy International L96. Эти винтовки были точны, дальнобойны и надёжны, стреляли с расстояния до 800 метров.

Снайперы Моджахедов повсюду сеяли страх.

Целились в радистов, медиков и командиров. Иногда они выслеживали цель днями, подстраиваясь под её ритм, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент.

Наши снайперы не уступали.

У нас тоже были асы, которые выносили врагов с таких дистанций, что казалось невозможным. Один такой, выследил моджахедского стрелка в горах. Сутки ползал, чтобы занять позицию, но выстрелил точно в глаз.

Советские снайперы использовали винтовки СВД —оружие, надёжное в любых условиях. Оно уступало по точности западным аналогам, но зато обладало универсальностью и скоростью стрельбы.

Моджахеды в горах использовали «ловушки» — несколько стрелков блокировали пути отхода, когда советский снайпер выслеживал цели.

Тогда наши снайперы шли на подмогу парой. Один отвлекал врага прицельным огнём, второй искал место, откуда стреляли снайперы моджахедов. И снимал их одного за другим.

Обученные американцами снайперы моджахедов использовали разные приёмы. Один из стрелков делал ложный выстрел, чтобы спровоцировать ответный огонь и выявить нашу позицию.

Но наши разгадали их тактику. Поэтому сначала подстреливали ложную цель, а затем — основного стрелка.

Наши снайперы отличались смекалкой. Один советский снайпер выследил группу из трёх стрелков, которые стреляли по нашим вертолётам. Применил необычную тактику — поднял пыль, моджахеды решили, что он ушёл. Они высунулись из укрытий, и он их всех снял.

Война снайперов в Афганистане была скрытой.

Одного выстрела хватало, чтобы остановить целую колонну или заставить группу десантников залечь на часы.

— Где снайпер? — шепчет Колесников.

Акмаль медленно поднимает палец, указывая на склон горы. Там, где одинокий куст выглядывает из-за камня. Я всматриваюсь, но ничего не вижу.

— Давай дымовуху, — шепчу.

Свиридов достаёт из-за спины гранату, бросает её вперёд. Дым поднимается густой завесой, а мы, пригибаясь, начинаем движение. Выстрел! Пуля уходит совсем рядом, камень взрывается на куски.

— Быстрее! — кричу я, и мы бросаемся к ближайшей расщелине.

Снайпер продолжает нас прессовать, но теперь его видимость ухудшилась. Я киваю Колесникову — прикрывай. Он поднимает автомат, делает серию выстрелов в предполагаемое укрытие врага.

Снайпер временно замолчал, видимо, меняет позицию.

— Акмаль, веди! — командую я, и он, прикрываясь камнями, указывает нам новый маршрут.

Мы продолжаем двигаться. Американца прикрываем собой, как телохранители. Мать твою, дожили!

Идем с ним впереди. Свиридов с Колесниковым оставляем сзади для прикрытия. Моджахедский снайпер снова даёт о себе знать, но пули теперь ложатся мимо.

Мы жмёмся к скалам, маскируясь от палящего солнца и ещё более жгучего взгляда снайпера.

Колесников, прикрываясь огромным камнем, показывает мне пальцем наверх, где на гребне что-то мелькает. Это что-то — чья-то винтовка. Пуля пролетает в сантиметре от моего уха. Держу себя в руках, хотя адреналин уже бьёт по вискам.

Главное — ждать.

Наконец, тишину разрывает долгожданный рокот вертушки. Я выглядываю из-за камня. Ми-8 идёт низко, вертя лопастями так, что земля, кажется, дрожит. Над нами распускается дымовая завеса — наши прикрывают подход.

Вижу, как Колесников встаёт, поднимая американца за плечи.

— Давай, Бонд, шевели своими ногами в импортных ботинках, — ухмыляется он.

Джеймс, как мы его уже прозвали, лишь косится, тяжело дышит. Коршун помогает афганцу Осману. Тот еле тащится, шепчет что-то на своём, наверное, молится.

Я подаю сигнал.

— Бегом к точке эвакуации!

В этот же момент раздаются выстрелы. Но стреляет не только снайпер, появились еще два моджахеда — остатки недобитой банды Маджида. Шли за нами по пятам. Выжидали гады, когда начать стрелять.

Лопасти вертолёта поднимают пыль, заглушая шум стрельбы.

Мы несёмся, пригибаясь, сквозь шквал пуль. Позади вспышки — моджахеды уже не скрываются, зная, что мы уходим.

Сзади Колесников рычит.

— Осман, ты что, ползком ползёшь? Давай быстрее, а то тут останешься. Свои же братья тебя пристрелят!

Мы добираемся до вертушки.

— Быстрее, затаскиваем! — кричу я, беря на себя американца.

Коршунов помогает Осману. Колесников со Свиридовым поднимают автоматы, прикрывая нас. Последние выстрелы отгоняют преследователей.

Но я знаю, что это ещё не конец.

Маджид мёртв.

Но где-то там всё ещё ходит Баха. Я смотрю на уходящий горизонт, и мне кажется, что его глаза смотрят на меня из-за гор.

Снайпер снова стреляет, но поздно — лопасти поднимают пыль, и мы уже в воздухе.

Вертолёт поднимается в небо. Колесников смеётся, похлопывая по плечу Бонда.

— Ну что, агент, пережил русскую рулетку?

Бонд смотрит на него с ненавистью, но молчит. Акмаль устало сидит у стены, вытирая со лба пот.

Акмаль — наш информатор из банды Бахи. Теперь он летит с нами. Оставаться нельзя, засветился в бою с отрядом Маджида. Нас преследовали двое, и не факт, что кто-то ещё не выжил.

Позже Акмаля забросят назад, уже в другую банду моджахедов — под прикрытием. Такие как он — наше всё.

Внутри вертушки шум, жара, запах выхлопов и пота.

Колесников устраивается напротив американца, хлопает его по плечу.

— Ну что, Бонд, рад, что на нашу сторону попал? — Он смеётся, хотя у самого лицо чёрное от копоти.

Джеймс что-то бормочет по-английски. Колесников, умудряется зацепить и Османа. Толкает его локтем.

— Ну-ка, скажи ему что-нибудь по-турецки. Ты же у нас лингвист местный!

Осман упорно молчит, крепко сцепив зубы.

— Саша, дай передохнуть, — говорит ему Коршун. — В тебе будто ключ заводной. Ни на минуту не умолкаешь.

Сашка косится на него, но ничего не отвечает.

Осман сидит молча, держит в руках чётки. Шепчет что-то себе под нос. Молится.

— Осман, ты хоть спасибо скажи! Мы ж тебя из-под носа твоих братьев вытащили! Свои бы и прихлопнули, — не унимается Колесников.

Я смотрю на всё это молча.