Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин

— Расскажи мне, — негромко попросила она. — Пожалуйста. Где это место? Можешь мне объяснить, как туда уехать? Я чувствую — это шанс, которого я ждала.

Я повернулся к ней, форсировал зрение, вгляделся в её лицо. Она не отводила взгляда, и я не видел никакого подвоха.

— Просто на экскурсию я тебя не возьму, прости, — сказал я. — Это как поездка за океан на новое место жительства. Да, вернуться можно, но ехать надо только в том случае, если собираешься там остаться. Ну, и морская болезнь к путешествию прилагается.

— Меня устраивает.

— А родственники, друзья, ухажёры?

— Нет никого, — сказала она спокойно. — Жильё снимаю, денег не накопила. Работу давно сменила бы, если бы нашла вариант.

— Сколько тебе лет?

Она моргнула недоумённо, но ответила:

— Двадцать пять.

— Я так и подумал. Ладно, давай проверим.

Я налепил на стену фотографию-реверс:

— Всмотрись.

На несколько секунд повисло молчание, затем она прошептала:

— Невероятно… Кажется, что в окно смотрю…

— Ясно. Отвернись пока.

Она будто не услышала, заворожённо вглядываясь в пейзаж. Я осторожно взял её за худые плечи и развернул к себе.

— Рунвейга, теперь послушай внимательно. У меня ещё два вопроса.

Глава 15

— Как ты уже догадалась, наверное, — сказал я, — эта фотография — дверь в параллельный мир, мы можем туда войти. Там приятный город, хоть и менее развитый в техническом смысле. А ещё там есть Академия, где ты сможешь тренировать свой дар. Более того, я готов оплатить твоё обучение. Но в этом случае ты вступишь в мой клан. Звучит как в феодализме, хотя по факту больше похоже на работу по найму. Или можешь не идти в Академию — но тогда окажешься почти в той же позиции, что и здесь…

— Согласна вступить в твой клан, — сказала Рунвейга.

— Не торопись, ты ведь толком ещё не знаешь, как там всё будет.

— Зато я вижу, что ты не врёшь, это главное. И вообще, если я сейчас откажусь, то буду всю жизнь жалеть.

Кивнув, я продолжил:

— Ну, в крайнем случае, бросишь всё и вернёшься. Оттуда сюда — сложнее чисто физически, поэтому важны тренировки, но перейти сумеешь, я думаю. Фотографию-дверь я дам, если надо. Теперь второй вопрос, организационный. Если мы с тобой сейчас уходим вдвоём, то фотка останется на стене. Засвеченная, скорее всего. Вернётся твой шеф — и как он отреагирует? Озадачится и начнёт тебя искать, правильно? А хозяин квартиры, когда увидит, что ты исчезла, не забрав вещи?

— Да, — согласилась она, поморщившись. — Будет выглядеть странно. Ну, шефу-то я оставлю записку — напишу, что уволилась, а фотографию можно выбросить. А вот с арендодателем…

— Самый лучший вариант — поехать к тебе, собрать чемодан и уйти оттуда.

Я снял фотографию со стены, убрал в тубус. Рунвейга сунула в сейф оружие, пояснив, что лицензия выдана на агентство. Туда же поместила компактную фотокамеру. Написала записку шефу и оставила на столе, возле телефонного аппарата.

Мы вышли на улицу, снова сели в машину. Мотор закряхтел надсадно, но всё-таки завёлся. Рунвейга буркнула, вертя руль:

— Продать, что ли, этот хлам на запчасти? Есть знакомый автомеханик возле моего дома, он готов взять, хоть и за гроши…

— Продай, тогда будет меньше вопросов. А деньги я поменяю тебе по курсу, когда перейдём на ту сторону. Ты этот драндулет из экономии покупала? Мы с тобой в нём еле помещаемся.

— Ой, не напоминай…

Навстречу нам проехал фургон — сверкающий, серебристо-синий, с эмблемой в виде стилизованной шестерёнки.

— Конгломерат, — сказала Рунвейга. — Ну, вроде не за нами…

На городской окраине она притормозила у автосервиса. Я отошёл за угол, чтобы не привлекать внимания. Долго ждать не пришлось — Рунвейга вернулась, констатировала с лёгким смешком:

— Немного даже обидно — хватило пяти минут, чтобы распродать всё имущество.

Она вновь спрятала тубус под балахон и указала на блочный дом, стоявший поблизости. Мы добрели до него и вошли в подъезд. Рунвейга бросила записку в один из почтовых ящиков, пояснила:

— Для управляющего, он здесь и живёт. Написала, что съеду раньше, ключ оставлю в квартире, а дверь захлопну.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. У меня на родине такой дом назвали бы малосемейной общагой — длинные коридоры, но квартирки отдельные. Когда мы переступили порог, Рунвейга выдохнула с явственным облегчением:

— Наконец-то. Сейчас, я быстро…

Метраж был крохотный, зато в углу на тумбочке стоял телек, а на столе приткнулась кассетная магнитола. Пока Рунвейга спешно кидала вещи в чемодан на колёсиках, я прилепил фотографию к фанерной двери. Предупредил:

— Не бери металлические предметы, только одежду. У нас и так перевес.

И правда — когда я с сумкой подошёл к реверсу для проверки и сосредоточился, тот протаял не до конца. Я поскрёб в затылке.

Значит, металла должно быть меньше. Снять с сумки кольца для ремешков? Пожалуй, но разница будет невелика. Переход блокируют не столько они, сколько батарейки и компоненты радиотехники.

Или…

Повинуясь наитию, я достал пузырёк с серебряными кристалликами.

— Всё, я готова, — сообщила Рунвейга.

— Иди сюда.

Она подошла, всмотрелась. Сказала обеспокоенно:

— Почему не появляется стерео, как в конторе? Что-то не так?

— Технические проблемы. Сейчас исправим.

Я отвинтил пробку с пузырька, аккуратно высыпал на ладонь серебрянку — треть чайной ложки. Осталось столько же, буквально на донышке.

Попросив Рунвейгу завинтить пузырёк, я сунул его в карман и принялся осторожно растирать кристаллики большим пальцем. Через четверть минуты они превратились в кашицу, а я ощутил, как кружится голова. Контуры предметов вокруг проступили чётче, а воздух показался морозно-резким.

Будь я художником, взял бы кисточку и нанёс бы краску изящно, вычислив место. Но я был следопытом, а потому действовал грубее и наугад.

Большим пальцем я мазнул по бумаге, вдоль сфотографированного бордюра, затем ещё раз, втирая остаток краски. Та замерцала, взблеснула ярче — и потускнела снова, впитываясь в пейзаж.

Я ждал, затаив дыхание, фокусировал зрение.

И дождался.

Картинка приобрела объём — не так быстро, как я привык, но вполне уверенно.

Дверь открылась.

Рунвейга тихонько ахнула, и я сказал:

— Давай.

Она набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в холодную воду, и сделала шаг