Диверсант Назад в СССР (СИ) - Гросс Андрей

— И всё-таки я вижу, что ты хочешь это спросить. Ещё тогда, как мы встретились возле бассейна, у тебя на языке вертелся вопрос о том, как я связалась с этим мерзким стариком. Ты, наверное, думаешь, что я с ним… Ну, ты понимаешь. Но всё не так просто, Серёжа.

Олеся снова откинулась на заднее сиденье и сказала:

— Как же я рада, что хоть ненадолго вырвалась из этого гадюшника. Где-то полтора года назад, как раз незадолго до того, когда мы с тобой познакомились там, на дачах, когда купались на речке, и ты меня защитил от этих хулиганов. В это самое время у меня очень сильно заболела мама. Отец мой был военным и погиб где-то в Африке, когда мне было десять лет, я помню, как его хоронили в закрытом гробу, и на похоронах было много людей в форме. Вот так у меня и не стало никого ближе матери, я была единственным ребенком своих родителей. А когда мама сильно заболела, ей нужны были лекарства, которые можно достать только за границей.

Сначала я продала все наши семейные драгоценности, чтобы купить валюту для покупки лекарств. С большим трудом мне удалось договориться со знакомым, который ездит в загранкомандировки, чтобы он купил и привез лекарства из-за границы. Но этих лекарств хватило всего на пару месяцев, и тогда мне посоветовали обратиться к Пете.

Я попросила у него лекарства в долг, пообещав вернуть все деньги. Поначалу мне казалось, что он искренне сочувствует мне, он согласился дать в долг лекарства, которых маме бы хватило на целых полгода. Ради того чтобы моя мама не мучилась, я была готова на всё. Так я начала работать на него.

Я немного ухмыльнулся и покачал головой, видимо, Олеся увидела это в переднее зеркало.

— Зря ты скалишься, парень! Можешь не верить мне, но я ни разу не спала с ним. Максимум, что он позволял себе, это поцеловать меня в губы. Хотя я знаю, что для своего возраста он тот еще кобель! Он специально держит в штате пансионата несколько девушек, которые спят только с ним. И, судя по тому, что о нём говорят, они иногда посещают его пару раз в день. Вероятно, меня он просто приберёг для других целей. Как я понимаю, он действительно планирует отправить меня работать в прокуратуру, чтобы иметь там своих людей.

— Прости, я не знал, что у тебя мать болеет. — сказал я, смутившись, когда до меня полностью дошёл смысл её слов.

— Уже не болеет! Она умерла три месяца назад!

— Тогда тем более прости, я тебе искренне сочувствую! — сказал я искренне и уже чувствовал себя последним мудаком.

— Если бы ты видел, как она мучилась, ты бы понял, что для неё смерть — это избавление. Под конец ей уже никакие лекарства не помогали. Но я была с ней до конца и сделала всё, что могла, а это для меня очень важно.

— Так, значит, тебе теперь нет смысла работать на Павла Сергеевича! Почему ты не уйдёшь от него?

— Ты что, прям такой наивный? — сказала Олеся, опять оперевшись на кресло. Пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ты ведь тоже вроде как работаешь на них? Ты что, ещё не понял, что тот, кто хочет уйти от них, он либо исчезает без следа, либо кончает жизнь самоубийством? А милиция оформляет всё как самоубийство или несчастный случай. За все эти полтора года все, кто хотел уйти от них, или повесились, или умерли от внезапной остановки сердца? Поэтому деваться мне теперь некуда. Видимо, мы слишком много знаем, чтобы отпускать нас живыми. Да что я тебе рассказываю, ты сам-то уже глубоко в этом увяз, раз тебе доверили перегонять машины. Скорее всего, и тебя живым не отпустят, если ты перестанешь на них работать.

«Это точно! После того, что я узнал, если я только заикнусь о том, что хочу уйти из этой мясной мафии, я буду очень неудобным свидетелем их тёмных делишек».

К вечеру мы заехали в небольшой поселок городского типа.

— Здесь мы остановимся в гостинице и переночуем, — сказала Олеся.

— Мне по этому поводу ничего не говорили! — удивленно возразил я девушке.

— Ты, может, и привык в машине спать, но мне как-то это не улыбается, — сказала она, многозначительно глядя на меня своими зелеными глазами. — Там для нас номера уже забронированы.

Мы заехали в посёлок. Это был провинциальный городишко. Гостиница вообще была одноэтажным деревянным зданием. Больше похоже на какое-то почтовое отделение. Мы зашли внутрь и Олеся подошла к столику дежурной:

— Мы из Уфы вам должны были позвонить на счет нас! — сказала она, —положив на стол дежурной двадцати пяти рублёвую купюру.

— Конечно. Меня предупредили, что у нас будут важные гости! Я вас провожу. — сказала «дежурная по гостинице». И, взяв ключи из деревянного шкафчика, который висел на стене возле её стола, пошла по коридору. Дежурная была немного полноватая женщина с кудрявыми обесцвеченными волосами, ей было около тридцати пяти лет. Мы шли за ней по коридору. Она достала ключи и открыла дверь. «Вот ваш двухместный номер», — сообщила она. Располагайтесь и будьте как дома, если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, спрашивайте. — добавила она, глядя на нас дежурной улыбкой, и передала мне ключи.

Честно говоря, я был немножко удивлён тому, что Олеся совсем не парится по поводу того, что ей придется ночевать со мной в одном номере, но пока старался никак не показывать своего удивления.

— Вот только магазины уже закрылись, и продукты купить здесь в это время негде.

— Но не волнуйтесь, мы не останемся голодными, — сказала Олеся, доставая из сумки две палки колбасы, кусок ветчины, булку хлеба, сыр и конфеты.

— Ух ты! Да ты запасливая девушка, — сказал я.

— А ты что, вообще не думал о том, что ты будешь есть в дороге?

Я пошёл плачами:

— У меня есть термос с чаем, я набрал в столовой вашего пансионата. Повар мне пару бутербродов с колбасой сделал. Ночью останавливаться я не собирался, утром приехал бы на место и покушал бы уже нормально.

— Не, я так не могу, — покачала головой Олеся. — Надеюсь, у них можно принять душ, в номере-то душа с туалетом нет! Значит, тут общий санузел! — сказала она, снимая свою куртку и вешая её в шкаф.

Разлив чай по кружкам, которые Олеся предусмотрительно взяла с собой, мы сели за маленький стол и поужинали белым хлебушком с колбасой и ветчиной.

— Пойду спрошу у этой местной тётеньки, как тут с удобствами! — сказала Олеся, вытирая руки полотенцем. — Поселок этот — настоящая дыра, даже раковины, чтобы руки помыть, в номере нет.

Олеся пришла довольная, достала из своей сумки полотенце и тапочки.

— Душ в конце коридора! И воду в «Тене» дежурная для нас уже согрела. Чур, я первая мыться! — сказала девушка и счастливо упорхнула. У меня в голове путались мысли, я вообще не знал, что мне делать в такой ситуации? С одной стороны, вроде она бандитская подружка. А с другой? Девчонка явно без комплексов. Раз даже не парится по тому поводу, что ей придётся ночевать в одном номере с практически незнакомым для неё мужиком.

Черт побери! Ну его на хрен! Не буду я к ней первый подкатывать! И плевать я хотел на этого местного авторитета Петра Сергеевича, и не таким товарищам лоб зеленкой мазать приходилось. Я и так уже увяз в этой роли тайного агента милиции. Я только теперь стал понимать, что перестарался и не стоило мне соглашаться на предложение подполковника о сотрудничестве. Устроился бы куда-нибудь грузчиком, комнату бы получил в общаге, и мне этого было бы достаточно. Переждал бы время до теракта, а потом бы уже и действовал. Если бы ученые, которые меня сюда, знали, какой хернёй я тут занимаюсь, то они бы, наверное, отправили меня куда-нибудь подальше в прошлое, где меня бы сожрали саблезубые тигры.

Где-то через минут сорок дверь в номер открылась, и вошла Олеся в белом халате, на котором были изображены драконы и какие-то иероглифы, халатик явно был очень дорогим и купленным за границей. Халат был довольно коротким, и я не мог отвести взгляд от её красивых и стройных ножек. Девушки всегда замечают, когда на них так смотрят, и Олеся хитро улыбнулась, видимо, довольная произведенным на меня впечатлением.

— Теперь твоя очередь, иди принимай душ, пока вода в ванне не остыла! — сказала девушка, стоя перед зеркалом и вытирая свои длинные волосы полотенцем.